В ста километрах от Москвы расположился один из уникальных городов российской провинции – Егорьевск. Уникальность его видна сразу как приедешь. Безликие микрорайоны отодвинуты на окраину, а центр оставлен мещанско-купеческим, с краснокирпичной домами конца XIX века. Регулярный план застройки уездного города, с легкой руки введенной Екатериной Великой, сохранился вблизи Москвы только в Егорьевске.
Ленин, покрашенный серебрянкой, у егорьевцев указует перстом на городской острог. Около острога восстанавливается деревянная церковь в два этажа: верхний – для горожан, нижний, связанный подземным ходом с тюрьмой, – для сидельцев.
Острог стоит посреди "маленького Лондона" Егорьевска. В середине XIX в. на бедных почвами для земледелия западных окраинах Рязанской губернии начали строить ткацкие мануфактуры. Инженерами выписали аглицких мастеров. Вот и ныне, попадая в фабричный район, не можешь отделаться от настойчивого ощущения: где ты это видел? А, ну да, конечно – викторианская Англия, знакомая по фильмам о Холмсе. Архитектурная доминанта – маленькое подобие Биг Бена на фабрике купцов Хлудовых при речке с музыкальным названием Гуслица. Башенка построена с настоящими часами, в память об английской родине инженеров.
Капиталистическая демонстрация
Осенью прошлого года Егорьевску исполнилось 225 лет. Вроде и не такой это юбилей, но праздновать решили как в последний раз. С Yтра по главной улице с характерным названием Советская двинулись колонны с достижениями егорьевских жителей. Сначала ехал грузовик, в кузове которого было установлено некое подобие пирамидки с наклеенными на нее противогазами и костюмами химзащиты – это хлопчатобумажный комбинат хвастался своими образцами. За ним двигалась колонна асбестового завода с "восьмеркой", празднично украшенной тормозными кольцами для ВАЗов. Но это еще что – следом шли иноземные капиталистические машины и колонны рабочих и менеджеров. Вот это синтез советских традиций с капитализмом!
Фото: egorievsk.nm.ru
Продолжился праздник жизни на городском стадионе, где колонны под оркестровую музыку прошли вдоль трибун, а потом началась фольклорная программа. Актер в косоворотке и синих штанах подошел к микрофону и грозно сказал: "Жили наши предки в согласии с природой!" На поле тут же выбежали девушки в мокасинах и полотняных рубахах. Зазвучала музыка с претензией на индейскость... "Но пришли силы темные! Незваные!" – взревел микрофон. Немного успокоенные предками зрители встрепенулись, а из подтрибунных помещений со свистом начали вырываться всадники в черных балахонах. Не хватало только кос.
"Но собралась Русь-Матушка с силами!" – снова протрубил ведущий. На черных напали белые всадники и тут же их побороли... На сем предыстория Егорьевской Руси кончилась. Всадники еще немного потанцевали с индейскими женщинами, и юбилей плавно перешел в свою неофициальную часть.
Открытия
В день торжеств жителям и гостям города презентовали сразу несколько новых производств. Польские инвесторы построили в промзоне заводик гигиенических средств, аккуратный и по-европейски чистенький. Сразу за забором завода начинаются дремотные свалки, поросшие бурьяном. На болотине за свалками пасется одинокая егорьевская корова. Контраст разителен.
А под Егорьевском вырос новый гигант деревообрабатывающей промышленности. Австрийцы собираются переработать всю некондиционную древесину Подмосковья и близлежащих областей. По словам директора комбината, перелопатят в ламинат и прочие полезности, даже вершки с корешками, оставшиеся от елочек. Елочки срубит лесхоз, а комбинат подберет и употребит, что осталось. Осталось заставить лесхоз сдать весь этот мусор.
"Сатурн", превратившийся из раменской команды в общеподмосковный бренд, открыл свою футбольную школу-интернат. Тоже в чем-то производство – ковка своих кадров для клуба. Может, со временем и аяксовскую школу подопрем.
Колдуны-революционеры
У Егорьевска, как у любого старинного города, есть свои тайны и страшные истории. Например, русский глагол "объегорить", по одной из версий, произошел от названия города. В древности егорьевские земли лежали на стыке трех княжеств: Рязанского, Московского и Владимирского. И какое-то время жители этих мест реализовывали политику тонкого лавирования. Когда приходил за данью московский князь, ему объявлялось, что и ездить вам сюда незачем, мы теперь владимирские. Владимирскому князю убедительно втиралось о принадлежности местного люда к рязанскому сюзерену. А рязанскому – ну, вы сами догадались. "Объегорили", одним словом.
Фото: egorievsk.nm.ru
Попотчевали нас и страшилкой из истории революционного движения. В 1905 г. в городе объявилось несколько активистов социал-демократического движения. Молодые люди, Тупицын и Островский, искренне хотели поднять рабочих фабрик на борьбу за свои права. Хотели как лучше, получилось хуже некуда. По официальной версии, гимназистов убили черносотенцы. На самом деле, убивали простые горожане. До этого прошел слух, что революционеры являются колдунами. Их похоронили как колдунов, лицом вниз и с подрезанными жилами на локтях и под коленками, чтоб из могил не встали.
Современные мифы Егорьевска куда менее кровожадны. Каждое лето наивные московские туристы рыщут по лесам в поисках некоего капища Змеиного Бога. Красочное описание сего таинственного места оставил местный краевед (а "краевед" – это почти всегда диагноз) в одном из бессмертных трудов. Приговор историков однозначен: капища нет. Но так хочется верить...
Зато есть замечательная деревянная церковь Вознесения в селе Рыжево около Егорьевска, сделанная в единственном экземпляре по образцу сборно-разборных церквей для отдаленных мест России. В 1872 г. этот проект выиграл в Париже первый приз на международной архитектурной выставке. Церкви должны были в разобранном виде доставляться по железной дороге в Сибирь и на Дальний Восток. Время внесло коррективы, проект не пошел. Церковь оставили в селе Люблино-Дачное, сейчас просто московский район Люблино. В 1927 г. крестьяне Рыжева на свои деньги, благо НЭП еще не прикрыли, выкупили бесхозную церковь взамен сгоревшей. Успели.
Скауты входят в деревню
Молодое поколение егорьевцев, в отличие от подавляющего большинства молодых подмосквичей, знает, куда пойти после школы. В Скаутскую организацию, у которой есть отряды во всех поселках и крупных деревнях района. В России все еще не решили, что бы такого учинить с молодежью, а в провинциальном Егорьевске выход уже найден.
Лето скауты проводят в лагерях. По заветам юных натуралистов наблюдают за жизнью птиц и зверей, охраняют природу. Руководители отрядов работают не за деньги, за идею, ходят с ребятами по древним бабулям, собирают преданья старины глубокой. Этим летом задумали масштабное обследование района.
Вот таким парадоксальным образом и живет подмосковная глубинка.
