До чего все же странные у Москвы отношения с Киевом: вроде полная взаимная симпатия и вечная дружба, но каждый смотрит на другого с величайшим подозрением. Москва ведет себя не то как неумная и неуемная мать, не то как обманутая любовница, пытаясь прикрепить к своей юбке ветреного повесу, а Киев неустанно клянется в любви, но все норовит напакостить надоедливой опекунше. Не успели отгреметь фанфары путинской победы, как Леонид Кучма заторопился в Кремль засвидетельствовать почтение, но в тот же самый день, 17 марта, украинский парламент с его пропрезидентским большинством ратифицировал Меморандум о взаимопонимании с НАТО, в котором декларируется поддержка Украиной любых операций альянса, включая предоставление его войскам в случае необходимости "быстрого доступа" на свою территорию. Это, мягко говоря, не очень согласуется со ст. 6 т.н. Большого договора о дружбе и сотрудничестве между Украиной и Россией, однако "стратегическую союзницу" о готовящемся решении даже не оповестили. На следующий день, 18 марта, после встречи украинского президента с Михаилом Фрадковым было заявлено, что Россия и Украина намерены "начать новый этап двусторонних экономических отношений, в ходе которого предстоит снять ограничения в экономическом сотрудничестве". В общем, пресловутая украинская "многовекторность" внебрачных внешнеполитических связей – в действии.
Не секрет, что показные сердечные чувства Киева к Москве замешаны на материальном расчете. При столь плотной экономической привязке к России (на РФ приходится примерно 38% украинского импорта и 18% экспорта, причем в 2003 г. взаимный товарооборот возрос более чем на 35%) искренность оказывается накладной. Добиваясь для себя различных торгово-экономических преференций, Киев не жалеет красивых фраз, чтобы засвидетельствовать готовность учитывать интересы России. Однако – "слова, слова, слова..." На деле эти интересы раз за разом игнорируются. Сие выражается и в намеренной волоките с созданием газотранспортного консорциума, и в препятствиях, чинимых на украинском рынке российским инвесторам (в частности, в энергетике), и во многом другом. Кстати, за три недели до назначенной на конец марта трехсторонней встречи ("Нефтегаз Украины", "Газпром", "Рургаз") по вопросам газотранспортного консорциума украинский кабинет министров распустил межведомственную комиссию, которая этими самыми вопросами как раз и занималась. В "Газпроме" данное решение было расценено как дурной знак – множатся опасения насчет "газового сговора" Украины с Белоруссией: объединившись, они могут выдвинуть неприемлемые условия транспортировки российского газа в Европу.
Однако при всей важности таких проблем как газовый транзит или участие российских компаний в приватизации украинской промышленности, по большому счету, это все-таки частности. С точки зрения российских интересов, главная проблема в наших отношениях – это реальное вовлечение Украины в процесс формирования Единого экономического пространства (ЕЭП) с Россией, Белоруссией и Казахстаном. Многоэтапные переговоры по наполнению конкретным содержанием подписанных в сентябре прошлого года в Ялте "рамочных" документов о создании ЕЭП продвигаются довольно бойко, но каковым в итоге окажется это содержание – не ясно. При подписании данных соглашений Украина сделала оговорку, что будет выполнять его в части, не противоречащей своей Конституции. Иными словами – никаких наднациональных органов и никакого "ущемления" национального суверенитета, подразумеваемого реальной интеграцией. Все, что украинцам нужно от проекта ЕЭП, – это зона свободной торговли с Россией, чтобы закупать в РФ углеводородное сырье без экспортных пошлин и НДС (этот налог будет уплачиваться в украинский бюджет) и устранить препятствия для экспансии своей продукции на российский рынок. На большее Киев идти не собирается, и ялтинские соглашения в принципе допускают разную степень интеграции членов ЕЭП. В то же время, если дело ограничится созданием ЗСТ, то такое "единое пространство" совершенно не нужно Москве – снятие торговых барьеров без действительного политико-экономического сближения не принесет ей ничего, кроме убытков.
Между тем волею судеб Украина становится главным полем разворачивающегося состязания между Россией и Евросоюзом. После того, как идея "общеевропейского дома" – в том виде, в каком она представлялась Брюсселю, – можно сказать, провалилась (поскольку Россия отказалась встраиваться в этот дом в качестве подсобного чулана), Брюссель и Москва занялись конструированием отгороженных друг от друга "пространств", конкурируя за "спорные территории". Разумеется, Киев с радостью забыл бы про суверенитет и бросился в объятья Европы, да только та, коварная, пальчиком манит, но к ручке не допускает. Еще в ноябре 2002 г. ЕС выдвинул инициативу "Новые соседи", предусматривающую установление с Украиной, Белоруссией и Молдавией некоего "привилегированного" торгового режима и в целом включение их в "европейскую орбиту", но дальше деклараций дело пока не пошло. Украина, конечно, не Россия, однако ж и не Польша, и в охватываемой взором перспективе членство в ЕС ей не светит. Более того, Брюссель еще долго вообще не будет в состоянии предложить Украине что-либо конкретное и существенное, сравнимое по экономической выгоде с российской альтернативой. Следовательно, сохраняются надежды, что Украине все же надоест сидеть одновременно и в российском и в европейском "предбаннике", притом что в "общеевразийский" дом ее громко зовут, а в "общеевропейский" все равно не пускают.
Сделав на предстоящих этой осенью на Украине президентских выборах однозначную ставку на Виктора Ющенко, Запад оказывает на "режим Кучмы" жесткое давление. Это включает, в частности, меры по ограничению активности на западных рынках крупного украинского бизнеса. К такой кампании подключилась даже Польша, претендовавшая на роль "покровительницы" незалежной. Так, в марте разразился громкий скандал – без видимых причин польское правительство отказало корпорации "Индустриальный союз Донбасса" в праве приватизации металлургического комбината "Huta Czestochowa", хотя конкурсная комиссия признала предложения донецких инвесторов наиболее привлекательными. Подобные факты побуждают украинских предпринимателей переориентировать свой бизнес на Россию. Кроме того, украинская элита напугана возбуждаемыми на Западе антикоррупционными делами, в которых фигурируют имена из высших политических сфер страны. Новых разоблачений следует ожидать, например, на процессе в США по делу экс-премьера Украины Павла Лазаренко (линия его защиты: при "режиме Кучмы" не воровать нельзя). В этих условиях главенствующие на Украине финансово-политические группировки лихорадочно ищут такие варианты обновления официальной власти, которые гарантировали бы сохранение статус-кво. При этом делается ставка на поддержку из Москвы, ради чего Кучма и его окружение готовы, кажется, согласиться на любые уступки.
Правда, обещать – еще не значит жениться, и на протяжении последних десяти лет Киев не уставал доказывать справедливость данной сентенции. Но даже если новый президент вообще не будет связан перед Москвой какими-либо обещаниями и попробует поменять "многовекторность" на однозначно прозападную ориентацию, остается еще такой объективный фактор как экономика. Модернизация Украины стоит слишком больших денег, которых никто не даст. Заработать требуемое их количество на западных рынках тоже не получится – туда особо не пробьешься и при самом облегченном режиме доступа. А вот инкорпорация украинского рынка в российский действительно может обеспечить стабильный экономический подъем и соответствующие доходы. Не исключено, что для этих целей вполне достаточно и ЗСТ, но, как мы отмечали, России этот вариант абсолютно невыгоден. Чтобы принудить Киев к более тесному сожительству, необходимо лишь не забывать про собственный карман, а значит, четко и внятно повторять, что без реализации проекта ЕЭП в полном объеме Москва не пойдет ни на создание зоны свободной торговли, ни вообще на какое-либо облегчение двустороннего торгового режима.
