В наступившем 2007 году российское общество как будто не ожидают никакие социальные потрясения или радикальные изменения. Власть взяла в свои руки почти все рычаги управления и пока вроде бы контролирует ситуацию. Объективности ради стоит напомнить, что общество наше несильно и сопротивлялось такому, знакомому ему еще с советских времен, положению вещей.
Социальная политика государства наверняка продолжит свой дрейф в рамках того противоречивого тренда, который оформился в 2006 году. С одной стороны, российская власть постепенно отказывается от политики патернализма – своеобразной опеки или видимости опеки по отношению к населению, долгое время выражавшейся в натуральных льготах, преференциях тому или иному слою населения и сравнительно низких тарифах на жилищно-коммунальные услуги.
С другой стороны, предвыборная ситуация и приток больших денег от экспорта сырьевых ресурсов позволили хотя бы частично компенсировать потери (правда, кое-где бремя выплат было банально переложено на регионы) и, что показательнее, начать амбициозные на первый взгляд национальные проекты. При более тщательном анализе проектов выясняется, что все они не выходят за рамки обычных функций по развитию общества для всех мало-мальски социально-ориентированных государств. Но важен здесь не только набор конкретных дел, но и то, что сверху снова создается видимость опеки и заботы о гражданах. Это дает краткосрочный положительный эффект исполнения ожиданий населения.
Двойственность преобразований социальной сферы, в принципе, может продуцировать серьезные противоречия, потому что в роли крайних оказались те, кому ничего не досталось в рамках национальных проектов, но кто, в то же время, пострадал от монетизации и других реформ (инвалиды, чернобыльцы). Однако вряд ли стоит полагать, что власть имущие дадут разгореться какому бы то ни было социальному протестному движению в предвыборный год. Скорее, первые признаки "пожара" тут же потушат деньгами.
Нельзя однозначно сказать, что в остальных, традиционно актуальных для нас вопросах социального устройства (армейская реформа, правовая защита граждан и тому подобное), не затронутых национальными проектами, между обществом и властью царит полная идиллия, но предполагать резкие маневры и катаклизмы перед 2008 годом все-таки не стоит. А вот появление новых государственных программ в этих областях не исключено. По устоявшейся традиции их возникновение провоцируется ежегодным Посланием президента Федеральному Собранию. Так что подождем.
Более неопределенным представляется ближайшее будущее национального вопроса в России. Говоря о перспективах развития межнациональных отношений и возможных конфликтах, нельзя не отметить трудность прогнозирования в данной сфере. Никто из экспертов, например, не предсказывал, возможности возникновения погромов на российском Севере. Наоборот, северные регионы РФ многократно приводились в пример как наиболее благополучные в плане межнационального диалога.
Пока что можно осторожно предположить, что нас ожидает продолжение конкуренции двух основных концепций национального развития: идеи создания гражданской российской нации, неоднократно озвученной, например, Общественной палатой РФ и некоторыми другими экспертами и относительно новой для России концепции строительства моноэтнического общества русских. Первая концепция подается нам плохо проработанной, не интересной для общества – пока не видно не то что массы, но даже сколько-нибудь заметного меньшинства, которое бы с гордостью называло себя "россиянами". Зато сниженная до этнического уровня самоидентификация как основа для строительства нации, прочно вошедшая в российский обиход после распада "советской общности людей", находит своих, пока не очень многочисленных сторонников. Большинство же остается традиционно апатичным. Однако и это в средней и дальней перспективе может кончиться для России, как единого и одновременно многонационального государства, печально.
А 2007 год может показать нам, какая из концепций (а за обеими из них стоят и части властных элит) окажется более жизнеспособной. Межнациональные отношения более подвержены влиянию ситуативных, практически не прогнозируемых факторов, как это было в Кондопоге, где из скандала в ресторане разгорелся конфликт, поэтому не стоит успокаивать себя видимостью наступившего затишья.
Переходя непосредственно к отношениям власти и общества, можно сказать, что без какого-либо намека на решение остается один из "проклятых" российских вопросов – бесконтрольность действий государственного аппарата. Смешно думать, что институциональную, то есть пронизывающую всю вертикаль власти, коррупцию в России сможет победить комиссия по борьбе с оной, как предлагается сейчас. К сожалению, пока в стране отсутствуют механизмы общественного контроля чиновничества. А без этого проблему не решить. Растущая неэффективность госаппарата вкупе с высоким уровнем коррупции скорее переполнит чашу терпения какой-либо из сравнительно активных частей российского общества (как уже было, между прочим, с автомобилистами, организовавшими масштабные акции протеста в прошлом году).
Как ни странно, но дальнейшее повышение уровня жизни - перед выборами и вовсе явление неизбежное - также может способствовать росту недовольства работой госструктур, особенно их низового звена, с которым сталкивается в своей повседневной жизни россиянин. Ведь эффективность их работы вместе с уровнем благосостояния граждан не растет, а запросы населения и его юридическая грамотность очень медленно, но увеличиваются.
Таким образом, прогноз социального развития общества, хотя сам термин "развитие" в применении к нынешним реалиям довольно условен, свидетельствует в пользу стабилизации отношений по линии – власть и общество, с полным преобладанием инициативы у первого субъекта отношений.
Все новости...
