Новости партнеров

Причуды императрицы




Было это сто с лишним лет назад, когда еще не прогремели мировые войны и над миром не прокатились разрушительные революции. Обихаживая в Швейцарии собственную молочную ферму, принимая гостей и потчуя их кефиром, русский народоволец-эмигрант Егор Лазарев испытывал удовольствие встреч с людьми самого разного общественного положения и разной национальности. Было много вдвойне своих – из России и тоже революционно настроенных особ, но хватало и просто европейских гостей, набирающихся здоровья в живописных альпийских окрестностях. Слава о кефирном заведении Лазарева разбежалась тогда широко, дело процветало. Самой необыкновенной клиенткой (можно сказать, и пациенткой) неоднократно судимого и ссылаемого в России Лазарева, бывшего соратником Желябова и Кравчинского, позднее Азефа и Савинкова, оказалась императрица Австро-Венгрии Елизавета, романтическая и загадочная супруга столь известного Франца-Иосифа. Некоторое время она была с русским революционером почти неразлучна.

Революционер на службе монархии

Все произошло достаточно случайно для обеих сторон. В конце своей необычной жизни, будучи еще не старой женщиной (не исполнилось и 60), но уже прабабушкой, императрица Елизавета стала болеть. Это, собственно, началось давно (некоторые источники утверждают, что она начала недомогать с первого дня замужества), но в описываемое время болезненное состояние особенно обострилось. Современная медицина назвала бы ее болезнь перманентным психосоматическим расстройством, обусловленным особенностями ее психики и ненормальным режимом жизни.

Елизавета справедливо считалась одной из красивейших женщин тогдашней Европы, но попытки сохранить увядающую со временем привлекательность обходились ей чрезвычайно дорого. Всю свою жизнь императрица сознательно культивировала худобу и стройность и в этих целях питалась странно, если не сказать отвратительно. При росте в 172 см (на несколько сантиметров выше, чем супруг) она весила самое большее 50 кг, имея 50-сантиметровую, поистине осиную талию. Чтобы сохранить низкий вес, она постоянно держала диету, сочетаемую с многочасовыми выездами верхом на лошади и длительными пешими прогулками. Возле своих покоев она всегда просила оборудовать комнату для гимнастики и массажа. Патологическая страсть к похудению – анорексия – способствовала развитию у нее внутреннего отвращения ко всему грубо физическому, в том числе сексу (хотя четверых детей – трех девочек и мальчика – она все-таки родила).

Она часто испытывала приступы кашля. Столь же часто у нее повышалась температура и наступало состояние физической слабости. При своих хворях она годами вообще не обедала (разве можно назвать обедом поглощение за несколько минут мясного сока от полусырого бифштекса), а на завтрак обходилась чашкой бульона, сырыми яйцами и рюмкой портвейна. К тому же она курила, даже во время езды в коляске. На фоне недостаточного питания у нее развилось малокровие, но она упорно продолжала бороться за сохранение девичьей свежести. Косметическое производство тогда еще не было налажено, и в погоне за красотой она делала диковинные ныне процедуры (ночные маски из сырой телятины, теплые ванны с оливковым маслом и т.п.).

У нее всегда были расшатаны нервы, она не выносила темноты, приговаривая, что "достаточно темно будет в могиле", а при свете могла спать только недолго. С годами у нее началось расширение сердца, к этому добавились ревматизм и радикулит. Придерживаясь установленного ею самою режима питания и сна и мало прислушиваясь к советам врачей (а ее обслуживали светила европейской медицины), она годами не выходила из состояния недомогания, недовольства жизнью и депрессии.




В этой ситуации она хваталась за соломинку, прибегая то к фруктовой, то к молочной диете. Летом 1897 года во время пребывания в Монтрё она решила испытать лечение кефиром. Неясно, знала ли она, что Лазарев – революционер, но даже если бы знала, вряд ли это ее остановило бы. Здесь самое время предоставить слово оставившему слегка витиеватые, в духе крестьянского джентльменства, воспоминания Егору Егоровичу:

"После подробного осмотра фермы и двухчасовой непринужденной беседы между фермером и высокой гостьей устанавливается столь горячая взаимная симпатия, что императрица – мило, изящно и в то же время повелительно – пригласила радушного хозяина состоять при ее особе лейб-медиком на все время ее пребывания в Швейцарии. Хозяину ничего не оставалось как почтительно повиноваться...
Состоявший при императрице лейб-медик (чех) в тот же день был отправлен императрицей с экстренным поручением в Вену, и с следующего же дня Лазарев занимает его почетное место. В течение шести недель, проведенных императрицей в Монтре, Лазарев остается верным блюстителем здоровья ее величества. Он ежедневно навещает свою клиентку, сближается с старой фрейлиной, благодаря чему перед ним открываются все "тайны" австрийского двора".

Лазарев был очарован встречей и пишет, что "императрица Елизавета, когда-то первая красавица в Европе, была по натуре чрезвычайно интересная, любознательная и хорошая женщина". По всей видимости, пользу от лечения кефиром и удовольствие от встреч с живым и энергичным русским получала и Елизавета. Во всяком случае, на какое-то время Лазарев стал ближайшим к ней человеком. Как он замечает, его влияние возросло до такой степени, что приехавший навестить Елизавету наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд, впоследствии убитый в Сараеве, должен был искать протекции у лейб-медика-фермера-народовольца, чтобы добиться у императрицы пятиминутной аудиенции. Такой вот в Швейцарии объявился предтеча Распутина!

Сеансы лечения кефиром после того достопамятного лета Елизавета больше не повторяла: через год она погибла в результате нападения итальянского анархиста. А так не исключено, что на ферме Лазарева в Божи императрица могла бы познакомиться и с Лениным, и с Азефом. Если б это вдруг произошло, вряд ли Елизавета увидела бы в этом нечто ужасное и неподобающее. Она, постоянным несоблюдением предписанных условностей и правил предвосхитившая принцессу Диану, вообще была странной дамой, прожившей жизнь столь же неповторимую, сколь и будоражившую окружающих.

Странная жизнь необычной императрицы

Она родилась в рождественскую ночь 24 декабря 1837 года, родилась, как и Наполеон, с зубом счастья во рту. Происходя из семьи герцога Максимилиана Баварского и будучи его любимой дочерью, Елизавета (или Зизи, как ее называли близкие) до 16 лет жила беззаботно и весело в семейном замке Поссенгофен близ Мюнхена. Она росла очень красивой, фантазеркой, понятливой, внимательной и непоседливой. Ее интересы сплетались вокруг писания и чтения стихов (она боготворила Гейне), игр на природе, охоты, верховой езды, заботы о домашних животных.

Потом вдруг, еще не созрев, она сразу вступила во взрослую жизнь. История ее замужества была романтической. Императору Францу-Иосифу прочили в жены ее сестру, принцессу Елену, и вся баварская семья была приглашена в Австрию, в летнюю резиденцию Габсбургов Ишль. В конце скучного обеда в комнату впорхнула откушавшая отдельно с гувернанткой маленькая Зизи. Увидев ее, обычно очень выдержанный Франц-Иосиф, которому было уже 23 года, потерял голову. Он подошел не к старшей сестре, а к младшей и предложил ей посмотреть лошадей. Вернувшись с прогулки, он объявил матери, что женится, но не на Елене, а на принцессе Елизавете. Через несколько месяцев на засыпанном цветами корабле император отвез по Дунаю свою молоденькую невесту из Баварии в Вену. "Я влюблен, как лейтенант, и счастлив, как бог!" – написал Франц-Иосиф в письме другу. Аналогичную влюбленность испытывала тогда и Елизавета.

Трогательное семейное счастье (или его подобие) продолжалось шесть лет, однако после тяжелых родов третьего ребенка, наследника трона Рудольфа, всякие чувства у императрицы отрезало как ножом. Секс для нее всегда мало что значил, к тому же, возможно, в ней взбунтовалась кровь (они с супругом были близкими родственниками – кузенами и даже должны были получить согласие на брак от Папы). Так или иначе, но в 1860 г. Елизавета надолго уезжает из Вены, подальше от мужа и детей. Почти два года проводит она одна на острове Мадейра, потом на Корфу, в Бад Киссингене и Поссенгофене. Хотя в августе 1862 г. она и вернулась к мужу, с той поры большую часть года она проводила за пределами своей империи. Ее это устраивало, Франц-Иосиф вынужден был смириться, зато свободнее вздохнули церемониймейстеры австрийского двора.

Дело в том, что императрица с самого начала стала выказывать пренебрежение к вековому габсбургскому этикету. То она выходила из дворца одна – пешком, без свиты и охраны – и делала покупки в магазинах. То приглашала на ужин в свои комнаты друзей в три часа ночи, и не все ее друзья были люди знатные. То отказывалась появляться на обедах императора, говоря, что заботится о фигуре и не выносит однообразных и тяжелых блюд. Все это очень не нравилось ее супругу, чрезвычайно придерживавшемуся установленных правил и не терпевшему вольностей, выводило из себя организаторов дворцовой жизни. Позднее сильно отравляло жизнь Францу-Иосифу то обстоятельство, что в зарубежных гостиницах императрица останавливалась, как правило, под вымышленным именем и он, император, вынужден был адресовать свои личные письма какой-нибудь миссис Никольсон. Тем не менее он это терпел.

В глазах европейского света Елизавета продолжала оставаться идеальной супругой и божественной женщиной. Ее красоту тиражировали в многочисленных портретах и картинах лучшие европейские художники, ей посвящали стихи поэты. О выстроенных по ее указаниям вилле "Гермес" в Лайнцском лесу и замке "Ахиллейон" на острове Корфу ходили легенды. Она по-прежнему много читала, по-прежнему любила Гейне, даже собирала его письма и поставила ему памятник в Ахиллейоне, из прозаиков же предпочитала русских романистов. Всем было известно, что она выучила венгерский и греческий языки. Описание ее болезней на страницы светской хроники не попадало.

При том, что она редко пребывала в пределах империи, ее любило все население габсбургской державы. В Венгрии же ее положительно боготворили, и было за что. Елизавета испытывала необъяснимую симпатию к этой стране (ходили слухи, что все объяснялось благосклонностью к одному венгерскому аристократу). В качестве первого свадебного подарка она потребовала от Франца-Иосифа смягчения участи осужденных венгров, затем настойчиво поддерживала идею создания двуединой монархии Австро-Венгрии и добилась-таки своего в 1867 г. Короновавшись венгерской короной, она проявила благосклонность и к супругу, родив вскоре своего последнего ребенка – дочь Валерию.

В дальнейшем они продолжали жить порознь. Император тосковал. Терпеливо снося все выходки супруги и уже имея заменявших ее неофициальных спутниц жизни, он, как юноша, писал ей трогательные письма с просьбой о свидании. В средствах он ее не ограничивал, зато она последовательно и до конца отделяла принадлежащее лично ей имущество от мужниного.

Необычная смерть странной императрицы

Елизавета погибла так же необычно, как жила, в результате нападения террориста. Когда-то, в феврале 1853 г., подобное покушение пережил Франц-Иосиф. Тогда его, склонившегося над каменным ограждением во время прогулки, ударил в спину кухонным ножом ученик портного Ян Либени, родом из Венгрии. Нож задержала застежка галстука, император отделался легкой царапиной. Его супругу Провидение не спасло.

9 сентября 1898 г. она приехала в Женеву в прекрасном настроении. Цель поездки была неясна, возможно, предполагалось и посещение находившейся неподалеку фермы Лазарева. Завтрак показался ей превосходным, против обыкновения она выпила даже шампанского и написала тут же императору, что такого мороженого не ела никогда в жизни. Последовала длительная прогулка, а вечером в гостинице ее настроение резко изменилось. Томимая неясным предчувствием, она решает отъехать на следующий день на пароходе.

Yтром 10 сентября местные газеты сообщили, что Елизавета Австрийская остановилась в отеле "Бо Риваж". Это сообщение имело для императрицы роковые последствия, поскольку вывело на нее убийцу. Днем все было готово к отъезду. Перед посадкой на пароход она еще успела зайти в музыкальный магазин, а затем, никем, казалось бы, не узнанная, отправилась на пристань. До пристани было 100 метров, она пошла туда пешком в сопровождении только графини Старэй. Перед самым причалом улицу неожиданно перебежал какой-то человек и, низко наклонившись, ударил Елизавету в грудь, как будто кулаком.

Императрица упала, человек побежал. За ним погнались случайные прохожие и вскоре настигли. Ирма Старэй склонилась над Елизаветой, но та уже открыла глаза и, опираясь на руку фрейлины, встала. "Ничего не понимаю, – сказала она. – Кажется, у меня немного болит грудь. Но смотрите, пароход отходит, надо спешить". Ее окружили свидетели произошедшего, на разных языках она отвечала, что все в порядке. Потом дамы быстро прошли на корабль.

По дороге Елизавета спрашивала, где тот страшный человек, который ударил ее. Уже на борту, когда корабль стал отходить, она вдруг побледнела и стала валиться на колени. Старэй, едва удерживая ее, закричала о помощи, о стакане воды, еще полагая, что у императрицы сердечный приступ. Все было гораздо хуже. Обыкновенный трехгранный напильник длиной 16 см, которым был вооружен нападавший, пронзил ее сердце. С таким жутким ранением она разговаривала, двигалась и прожила еще около получаса. Корабль вновь причалил, хрипевшую Елизавету успели донести до отеля, и только там прибежавший врач констатировал смерть.




Через пять дней ее торжественно и пышно похоронили в Вене, в вековой усыпальнице Габсбургов. На гроб Елизаветы были положены четыре ее короны, которые при жизни она игнорировала, и три венка: от императора и двух дочерей. У гроба лицо Франца-Иосифа дрогнуло, но он тотчас овладел собой.

Ее убийца, итальянец Луиджи Луккени, через месяц был приговорен к пожизненному заключению, поскольку в кантоне Женева смертная казнь была отменена. Ему в это время было двадцать пять лет, он приехал в Швейцарию в поисках работы, но примкнул к группе анархистов, которые выбрали его для совершения громкого убийства. Террористический акт нужен был для возникновения в обществе паники, а Луккени было все равно, кого убивать. Когда его вели в зал суда, он демонстративно улыбался, после объявления приговора кричал "Да здравствует анархия!", но после 12 лет заключения повесился у себя в камере.

Постоянный адрес статьи: http://www.utro.ru/articles/2003/05/21/200480.shtml
Смотрите также: Убийство, определившее историю XX века | Исцеление голодом | Наши навязчивые страхи |
X

Благодарим Вас за подписку!

Пожалуйста, проверьте свой электронный почтовый ящик для подтверждения подписки.

Не пришло письмо?

Выполните следующие действия для решения проблемы:

1. Убедитесь в правильности введённого адреса электронной почты.

2. Проверьте папку "Спам".

3. Подождите несколько минут и снова проверьте почту.

Также в разделе

Водянову вытеснили из топ-10 богатых моделей

Жизель Бундхен девятый год подряд возглавляет рейтинг самых высокооплачиваемых представительниц подиума

"Единая Россия" не позволит торговым сетям обойти закон

Как показал мониторинг специальной группы ЕР, крупные ритейлеры не спешат следовать новым нормам

Единовременной выплатой порадуют всех

Для получения 5 тысяч рублей заявлений писать не нужно, начисления пройдут автоматически

Украинцы мечтают сверкнуть пятками

На Украине 65% опрошенных местных жителей хотят переехать за границу, причем 20% - навсегда
В других разделах
Новости партнеров