Пятьдесят седьмой Берлинале в своем неспешном течении способен, наверное, застопорить любое бодрое движение киноманов и профессионалов, приехавших отовсюду, дабы получить кинооткровение. Такового до сих пор не случилось. Половина фестиваля ни шатко ни валко пройдена, а никакого всплеска энергий не ощущается. Конкурсная и внеконкурсная программы безнадежно утонули в предсказуемых и стандартных фильмах, львиную долю которых составляют адаптации литературных произведений. После просмотра становится ясно, что читать эти книги вовсе не обязательно. Такое же ощущение необязательности оставляют и экранизации.
Конкурсный "Хороший немец" (The Good German) Стивена Содерберга – типичный такой продукт отсутствия фантазии у режиссера, которому комфортней снимать картины про очередную партию друзей Оушена. Экранизировав ретродетектив времен первого полевоенного года в Берлине, Содерберг попытался эстетизировать пустой одноименный роман, снимая его камерой 1946 года. Его вторая, после "Кафки", черно-белая работа значительно слабее первой. Жанровая пустышка могла бы привлечь внимание, если б режиссер всерьез способен был отнестись к собственной идее стилизации под кинематограф сороковых. Но чудесная кинокамера не помогла. Как не помогла предельно уместная рирпроекция, на фоне которой герои сюжетной военно-криминальной бессмыслицы изображают движение на автомобилях или прогулки вдоль мощных панорам разрушенного "логова фашистского зверя". Все архивные кадры, кстати, были позаимствованы в Красногорском архиве кинофотодокументов. Все остальное, касающееся "точек зрения" и способов движения камеры, абсолютно не соотносится с сороковыми. Эффект стилизации мгновенно пропадает. И хотя благодаря оптике шикарные тени и магия черно-белого изображения создают некую атмосферу – она развеивается от усилий самого режиссера продвигать сюжетную линию. Звездный Джорж Клуни в фуражке с высокой тульей, получающий каждые десять минут фильма по холеной офицерской физиономии, не может противостоять не только злобному советскому генералу-энкаведешнику, но и ушлым криминальным элементам в собственной американской армии. Брюнетка Кэйт Бланшетт, играющая немецкую шлюху, и сержант-злоумышленник Тоби Магуайр спасти фильм не способны. А посмотрев в кулуарах любой фильм канадца Гая Мэддина, понимаешь, что против этого гения стилизации черно-белого изображения модный Содерберг – сопливый ребятенок в режиссерской люльке. Мэддин упомянут не случайно: специальным событием фестиваля станет демонстрация его новой черно-белой и немой сумасшедшей фантасмагории "Клеймо на мозге" (Brand Upon the Brain!) под живой оркестр.
Самой авторской картиной конкурса пока остается светлая мелодрама модного корейца Чхан-Ук Пака "Я – киборг, но это нормально" (Sai bo gu ji man gwen chan a). Но и эта картина – скорее неудача режиссера, не способная создать впечатление совершенства. Снятая в мельесовской эстетике "Науки сна" Мишеля Гондри и полная собственной оригинальной фантазии, фильма эта топит зрителя в течение часа в балаганном мире традиционной массовой корейской комедии, смотреть которую, откровенно говоря, невозможно. Зритель разбегается из зала, как от плохого запаха. И напрасно. Ровно через час Чхан-Ук Пак собирается и перестает плавать без направления в архаичной жанровости. Вот тут и начинается кинематограф, где сразу узнается рука корейского мастера. Любовная история в дурдоме. Волшебный мир созданных фантазией возлюбленных гаджетов и нарисованных их больной и воспаленной душой оживающих ощущений, галлюцинаций и трансформаций.
Еще одна примечательная картина конкурса – "Свадьба Туйи" (Tu ya de hun sh) китайца Ван Канана, снятая во Внутренней Монголии. Муж Туйи не ходит и не способен прокормить семью. А детей двое. Выбора нет – необходимо развестись и выйти замуж за трудоспособного мужчину. Это вопрос выживания. Но Туйя любит старого мужа и не может оставить его без опеки, а молодой претендент не способен развестись со своей стервой-женой. Любовный треугольник в экстерьере. Верблюды, овцы и монгольские женихи на архаичных "Мерседесах" и бодрых ослах. Это предельно аутентичная и возвышающаяся до вполне себе философских обобщений драма о женской судьбе. Ощущение документальности и подлинности создается абсолютное, а история девушки Туйи задевает за самое живое.
Сегодня Марианна Фэйтфул должна поразить воображение зрителя фассбиндеровской женской драмой в фильме Сэма Гарбарски "Ирина Пальм" (Irina Palm). Пятидесятилетняя дама в ней вынуждена зарабатывать деньги стриптизом. Взгляд Фэйтфул с плаката прожигает. Может, у нее есть шанс оживить Берлинале?
Все новости...
