ФОТО: bosco.ru

Lenty.ru: Морозы наносят последний удар REGNUM: Победа Владимира Путина означает распад НАТО

Для большой сцены Театра им. Моссовета существует, как показывает театральная практика, не так уж много поводов забиться под завязку. Событие под названием "моноспектакль Олега Меньшикова", премьеру которого представил в эти дни фестиваль "Черешневый лес", - один из таких редких случаев. Режиссер неизвестен, постановка, судя по программке, где в качестве авторов указаны восемь человек, включая актера, является коллективно-анонимной. Заголовок "1900" (тысяча девятисотый) либо не говорит ничего, либо вызывает воспоминания о по-голливудски зрелищном фильме "Легенда о пианисте" с красочным компьютерным взрывом океанского лайнера в финале. Роман итальянского драматурга и музыковеда Алессандро Баррико "Новый век" действительно обладает качеством, равно притягательным для театра и кино: в нем есть отлично выписанная, исполненная сентиментальных и метафизических наблюдений человеческая история.

Судьба музыканта не в первый раз оказывается основой для сочинения моноспектакля. "Контрабас" по пьесе Зюскинда с Константином Райкиным в единственной роли несколько лет идет с неизменным и нельзя сказать, что несправедливым успехом. Правда, если уж сравнивать две музыкальные истории - о контрабасисте и пианисте, - следует признать, что они совершенно противоположны по своей природе. И играют, соответственно, на противоположных струнах. Персонаж "Контрабаса" - забитый жизнью неудачник, служащий за копейки в оркестре и влюбленный в солистку, которая, должно быть, ничего не знает о его существовании. Несчастный маленький человек, убедительно сыгранный Райкиным, - проверенный и хорошо востребованный театральный герой. 1900-й (нелепым именем нового века его наградил приемный отец) - полупритча, полумечта, полуфантом. Со слов его друга-трубача мы узнаем, что он - выдающийся пианист. Когда-то он был подкинут на борт трансатлантического лайнера (а, вероятно, и родился на нем), чудом выучился игре на инструменте, за всю жизнь так ни разу не сошел на берег и погиб в итоге вместе со своим судном, осужденным за ветхость на уничтожение.

Пианиста в исполнении Олега Меньшикова чрезвычайно сложно охарактеризовать. До самого финала, когда он просто исчезнет под черной волной, он остается ускользающим персонажем чужого рассказа. Зритель почти никогда не сталкивается с ним один на один, а всегда - в отражениях, в воспоминаниях. Он существует как бы погруженным в темноту, подсвечиваясь в разные моменты словами и действиями других людей и не производя своего собственного света. Человек без лица и без тени, он отчасти раскрывается через музыку (на сцене все время звучит живая музыка - фортепиано, контрабас и ударные), но не теряет ощущения какой-то неразрешимой загадки. Вообще-то, для моноспектакля в этом заключен определенный парадокс: актер не выстраивает характер, а, напротив, пытается его скрыть, рассказывая одну за другой бесконечные истории о своем герое. И от большинства из них, если честно, совершенно невозможно оторваться. "Вы задумывались когда-нибудь, почему падает картина? Почему она много-много лет висит, а потом вдруг падает? Лучше не думать, можно сойти с ума. Почему уезжает поезд, почему перестаешь любить ту, с которой просыпаешься, почему начинается война?"

На протяжении спектакля у Меньшикова появляется множество двойников. То промелькнет, сверкнув подолом белого пальто, изобретатель джаза, который вызовет 1900-го на музыкальное состязание и с позором ему проиграет (в спектакль с хулиганским остроумием вставлен эпизод, когда 1900-й исполняет мелодию "Жили у бабуси два веселых гуся", наигранную, якобы, ему когда-то русским эмигрантом). То рассказчик-трубач разбегается и прыгает с треугольного помоста в воображаемую воду, чтобы тут же появиться снова в облике Меньшикова. То на выехавшем сбоку трапе застывает перед шагом в бездну фигура пианиста в верблюжьем пальто, пока Меньшиков в таком же пальто рассказывает, как тот, уже решившись, так и не сошел с корабля.

Система взаимных отражений, преломлений и катастроф ("Новый век" - это еще немного и история "Титаника", разворачивающаяся не в пространстве, а в сознании одного человека) - сложное, шаткое и очень ненадежное основание для моноспектакля. Тем более впечатляющим оказывается результат. Даже если поводом собраться в театре изначально и служит бренд Олега Меньшикова, событием все-таки становится сам театр, который тоже (как 1900-й) никогда не дается сам по себе, а способен появляться только в отсветах хороших рассказчиков. Таких как Меньшиков, например.