Геликон-опера начинает сезон с главного - с вопроса, куда катится Россия. Размышления оформляются метафорически: время действия премьерной оперы "Распутин" в наши дни не переносится. Но очевидно при этом, что проблема не сводится к конкретной исторической эпохе и конкретной исторической (бородатой) фигуре.

Почему Россию рано или поздно захлестывают в лучшем случае экономические кризисы, а в худшем революции, почему власть и народ не умеют договариваться по-хорошему и, главное, почему при любых исходных данных все выходит "как всегда" - свои ответы на "проклятые вопросы" представляет режиссер и художественный руководитель Геликон-оперы Дмитрий Бертман. Познакомившись с партитурой "Распутина" 12 лет назад, он загорелся поставить оперу, но только сейчас посчитал это возможным. Его очаровала не только сама музыка, но и ее драматургия, соответствие истории: "Можно найти миллион примеров, - рассказывает режиссер. - Например, царская семья связана с тональной музыкой, а линия Распутина - с атональной. Атональность разрушает гармонию, взрывает ее".

Помимо исторической музыки в опере примечательные декорации на основе исторических мотивов. На сцене - гигантские яйца Фаберже (сценография и костюмы Игоря Нежного и Татьяны Тулубьевой). Одни со стразами, другие с символами российской империи в целом, вроде скульптуры двухглавого орла и крестов. Яйца располагаются на наклонном вздыбленном помосте - сначала не очень понятно, что это такое, а потом гротескный и не лишенный остроумия ход художников проясняется: яйца воткнуты в углубления картонной коробки, подобной тем, в которых они продаются в магазине. По ходу спектакля помост крутится, являя то фасад жизни царской семьи, то зияющие пустотой скорлупки (с обратной стороны все яйца разбиты), не предвещающие ничего хорошего. История России, таким образом, осмыслена как история яйцеверчения - липкая взвесь из русских сказок (самое главное в них - инструмент победы над злом всегда спрятан в яйце) и опыта ведения коммунального, бытового хозяйства (среди купленного в магазине десятка яиц в картонной коробке одно или даже два обязательно оказываются треснуты).

Эта ключевая метафора с редкой и по-настоящему восхищающей последовательностью проводится через весь спектакль. Например, в сцене, где Николай II (Николай Дорожкин) с супругой (Наталья Загоринская) обнаруживают у сына страшную болезнь, последствия которой научится сдерживать Григорий Распутин, они заглядывают в яйцо-люльку и с ужасом вынимают из нее пеленку с пятнами крови. Мощь (физическая, а отчасти и духовная) Распутина (Николай Галин) видна в сцене его завтрака с императрицей. Александра Федоровна, сидя на выпуклой части картонной коробки как на табуретке мерно постукивает чайной ложечкой по яичной скорлупе. Распутин же, только что уже выпив одним глотком чашку кофе, расправляется с яйцом: стукнув его хорошенько по "столу" (еще одна выпуклая часть), ожесточенно прокатив по ноге, он засовывает его в рот и глотает, кажется, так же, целиком. В финале первого действия, когда князь Феликс Юсупов (Василий Ефимов), согласно либретто, "с сокрушительным успехом выступает ночью в кабаре", переодетый в женское платье, на заднем плане крутится, отбрасывая лунные блики, зеркальный дискотечный шар в форме яйца. А в финале самого спектакля на сцене, окутанной зловещим красным светом (художник по свету Дамир Исмагилов), появляется Ленин и, выбросив руку вперед, произносит доклад, составленный по подлинным текстам. Так вот, появляется он не просто так, а из яйца, и к народу (массовка с красными яйцевидными воздушными шарами) обращается тоже не просто так, а с трибуны-яйца.

Композитор - американец Джей Риз - от постановки (он прилетел на премьеру) пришел в восторг. Последний раз он видел свою оперу на сцене в 1988 г., в "Нью-Йорк Сити Опера". "Здесь гораздо больше исторических деталей, - сказал он, - Бертман воплотил все мои мечты. На сцене много действия, например, в проемах появляются руки, или Николай II проявляет фотографии, словно в фотолаборатории. И важно, что все происходит под музыку".

"Мы основывались на всех исторических фактах, на воспоминаниях, дневниках", - добавляет режиссер. В этом своеобразие и уникальность спектакля: в ячейках большой исторической метафоры запрятаны подлинные исторические находки. Оказывается, что в доме Юсупова (на сцене это каморка под помостом с горящими на стенах свечами), Распутина отравить пытались не пирожными, как обычно считают, а пирожками. "Попро-о-буй пирожок. - Не-е-ет, я не хочу-у", - поют исполнители. Не стоит обманываться ничтожностью подробности, дьявол, как известно, кроется в деталях. А он, так уж получается, в истории России одно из первых действующих лиц.