Синдром Чулпан Хаматовой, или снова о благотворительности

ФОТО: ИТАР-ТАСС

В Интернете кипят страсти вокруг агитационного ролика с участием Чулпан Хаматовой. Оппоненты нынешней власти не могут поверить, что глава благотворительного фонда " Подари жизнь" по доброй воле выступила на противоборствующей стороне. Репутация Хаматовой столь высока, что ей легко прощали отстраненность от политики как таковой: не надо ей ходить на Болотную, лишь бы дело свое доброе делала.

Думаю, что не стоит строить догадки вокруг того, как именно известная актриса была вовлечена в агитационную кампанию. Суть в другом. Почему людей так зацепило участие в ней именно Чулпат Хаматовой, а не других, кстати, тоже весьма достойных представителей российской интеллигенции? Думается, что ответ кроется в уважительном отношении общества именно к благотворительной деятельности фонда "Подари жизнь" - одной из многих крупных организаций подобного профиля, которую обошли скандалы и подозрения во всевозможных неблагопристойностях, в которых довольно часто подозревают благотворителей. Подсознательно люди не готовы разувериться в чистоте и помыслов, и механизмов, и личностей, связанных с благотворительной деятельностью организации, до сего дня имеющей кристальную репутацию.

И здесь возникает совершенно иная тема. Сегодня в России как минимум два хороших слова, вызывают у значительного числа граждан весьма противоречивые эмоции: "демократия" и "благотворительность". Про демократию, мы знаем уже почти все. А после 4 марта, наверное, узнаем уже все. С благотворительностью сложнее. Останови любого человека на улице и спроси: кто такой благотворитель? И получишь ответ: богатый дядя, который жертвует в "пользу бедных" часть капиталистической выручки, прикрывая этим свою акулью сущность.

И это – наиболее нейтральный ответ. Могут сказать и другое: что современный благотворитель – суть аферист, который через мутные процедуры вспомоществования отмывает деньги, либо прямо зарабатывает их на несчастьях сирых и беззащитных. Говорим ли мы о стереотипе восприятия? К сожалению, лишь отчасти. Скандалы вокруг благотворительных фондов, которые то и дело всплывают в СМИ и в уголовной хронике, связывают, казалось бы святое дело с устойчивой разновидностью мошенничества. Любой представитель фонда скажет вам, как тяжело привлечь к сотрудничеству человека или организацию, которые сами-то не против жертвовать в пользу нуждающихся, но сильно опасаются стать жертвой мошенников. Репутация "бренда" мало что значит – только репутация руководства фонда. Либо личное знакомство с человеком, которому ты доверяешь распоряжаться выделенными на благотворительность средствами.

Такая подозрительность делает благотворительность в нашей стране весьма элитарной сферой деятельности. Считается, что она так или иначе приближена к власти. Считается, что в ней крутятся "миллиарды". Считается, что она отличный инструмент решения бизнес- и политических интересов, если пожертвовать нужному фонду в нужное время.

Можно долго спорить, в какой степени все сказанное относится ко всей сфере благотворительности. Конечно, в стране много фондов, которые занимаются помощью без всякой оглядки на политику, интересы бизнеса и пр. Огромное число волонтеров просто так изо дня в день списываются, созваниваются, создают информационные сети для обмена опытом и информацией, мотаются по "медвежьим углам", пишут за кого-то обращения, оказывают правовую помощь – им некогда анализировать даже то, что о сфере их деятельности думают остальные граждане. Но что делают остальные наши граждане? Давайте подумаем. Вот, в Соединенных Штатах по статистике, которую ежегодно готовит Independent Sector – это такой клуб, куда входят ведущие благотворительные организации США, - девять из десяти взрослых жителей США жертвуют свои деньги на благотворительные цели. 95% жителей США расстаются с кровными, если к ним непосредственно обращаются за помощью.

Вдумаемся в эти цифры: целая нация, включая белых, выходцев из стран Азии и Африки, - как само собой разумеющееся выступает в роли благотворителей. Число волонтеров, которые бесплатно помогают учится, лечится и вообще выживать, просто трудно подсчитать. Эпицентрами благотворительности становятся не только профильные фонды, но и церкви, ТВ- и радиостанции и т.п.

Я сознательно не травмирую сознание читателя цифрами, описывающими объемы американской благотворительности. Для нас они не важны: для начала, надо разбогатеть как Штаты. Существеннее другое. Помощью хоть кому-нибудь: детям из белых кварталов, престарелым инвалидам, брошенным животным, детям Африки, жертвам землетрясения на Гаити и т.п., - там посильно занимается все население страны. Причем жертвует свои честные несколько долларов (или сотни тысяч), свое время, свой автомобиль для разъездов не паре-тройке крупных фондов, вроде "Корпуса мира" или "Врачи без границ". А одной из сотен тысяч организаций, которые опекают все, что требует хоть малейшей опеки. Именно этого нет в нашей стране. Более того: пока не получается запустить процесс, ведущий к укоренению благотворительности в качестве обычного, не эпатажного, не экстраординарного поступка одного гражданина в поддержку другого.

Конечно, массовая вовлеченность в благотворительность стимулируется, в том числе, и налоговыми послаблениями. Но всякий раз, упирая на эти, безусловно, необходимые моменты в законодательстве, мы должны помнить: речь идет о более-менее крупных взносах. Но не в них массовость. Массовость поощряется иначе: зримым примером тех, кто живет, учится и работает рядом с тобой, интересуется по жизни примерно тем же, что и ты. И вообще – вряд ли чем-то от тебя отличается. Разве что мелочью: не сходя пару раз в кафе, он тратит некоторое усилие для того, чтобы оказать кому-либо помощь.

Пока же благотворительность остается делом элитарным. Отсюда – ее хрупкость. И потому всякий раз, когда наша неказистая политика вторгается в эту деликатную сферу, под угрозу ставится необходимость и серьезность благотворительности как таковой. И так будет всегда, пока человеческая солидарность перестанет быть уделом одних лишь тех, кого даже теоретически можно шантажировать "недофинансированием".