Сергей Мазаев поет свои песни нашим олимпийцам каждый день. В Русский Дом приходят наши медалисты, чтобы провести время с соотечественниками – актерами, певцами, музыкантами. Однако оказалось, что музыкой умения Мазаева не ограничиваются. Во время хоккейного матча, который прошел в Bosco Village,Сергей выступал за команду Вячеслава Фетисова и выглядел отлично. Корреспонденты "Yтра" после матча взяли у уставшего музыканта-хоккеиста интервью, в котором поговорили о хоккее, музыке и о жизни вообще.
"Y": Откуда так в хоккей умеете играть?
С.М.: С детства.
"Y": Где это было?
С.М.: Во дворе. Начинал на стадионе "Связист" в Сокольниках. Потом я жил на улице Цандера и у нас была коробка между 2-й Новоостанкинской и Цандера. Там играли в хоккей. И сейчас я играю в хоккей.
"Y": Серьезно занимаетесь?
С.М.: Ну, как серьезно? По выходным мы собираемся с друзьями. Иногда Игорь Бутман приезжает, учит.
"Y": Вы на коньках вообще хорошо стоите...
С.М.: Я и конькобежным спортом занимался в детстве.
"Y": То есть у вас есть профессиональная подготовка?
С.М.: На юношеском уровне, так скажем.
"Y": Но с Фетисовым можно играть?
С.М.: Нет, мне с ним можно играть только на саксофоне. В хоккей, по сравнению с Фетисовым, я не умею играть вообще. Фетисов – это лучший в мире хоккеист, по крайней мере, был таким в свое время.
"Y": Раз уж речь зашла о хоккее, то как вы оцениваете перспективы российской сборной?
С.М.: Мне трудно сказать, я не специалист. У нас собрались лучшие в мире хоккеисты, если брать их индивидуальное мастерство – сами знаете, сколько в НХЛ играет наших. Командный спорт – это не совсем индивидуальное мастерство, для этого нужно иметь сыгранность и необходимо время для совместных тренировок. А люди заняты. И тут мне кажется, что в Олимпийских играх в тех видах спорта, где есть профессиональные лиги, например, в хоккее, соревнования надо выводить на любительский уровень. С другой стороны, мы потеряем зрелищность, так как любители не могут играть как профессионалы.
Я не специалист, но считаю, что нужно расписание придумывать такое, чтобы сборная имела возможность сыграться. Потому что ребята давным-давно друг друга знают, они давно знакомы между собой, знают, как люди играют, но почему-то им не удается вот так на раз сыграться и определить: кого выбрать "пробойником", кто будет его поддерживать. Здесь игра на лидера должна всегда быть – на забивающего. Выходы защитников, проходы по флангам – это все на самом деле не заготовки, а случайность. Ну, или очень какие-то глубокие, тонкие заготовки тренера. В основном забивают, конечно, настоящие бомбардиры – как Шевченко в футболе, а у нас в свое время Харламов и Буре. И на них играет вся команда. И если есть любовь к лидеру в команде, если есть отеческое отношение ко всему этому, то команда будет выигрывать. А если жаба душит: либо я, либо никто, то тогда сами понимаете...
"Y": Как бывший конькобежец за соревнованиями в конькобежных дисциплинах на Олимпиаде следите?
С.М.: Несостоявшийся, скажем так, конькобежец. Не за всеми соревнованиями следил. У нас билетов не было, если честно. Потом в повторе посмотрел по телевизору. Болел за мужчин, но женщины, как всегда, круче оказались. Я давно говорил, что в России надо власть женщинам отдавать. Женщины рожают, а мужики убивают все, что нарожают женщины.
"Y": Что касается музыки, вы здесь на Олимпиаде выступаете, поете. Это как-то оказывает помощь олимпийцам?
С.М.: Мне будет не совсем тактично говорить, что я оказываю помощь, но после нашего выступления дважды ко мне подходили спортсмены, в частности конькобежцы, и благодарили – говорили, что я вдохновил очень сильно. И я надеюсь, что забег на тысячу метров наши должны взять. Обязательно должны.
"Y": А в Москве спортсмены приходят на ваши выступления?
С.М.: Конечно, вот недавно Слава Фетисов приходил с женой, и Лена Водорезова со своим мужем – он тоже спортсмен бывший. И Коля Фоменко – он тоже у нас спортсмен-многостаночник, бывший горнолыжник, а сейчас автогонщик. У нас всего два человека имеют лицензию Формулы-1: Васильев и Фоменко.
"Y": И Русинов еще третий.
С.М.: Ну, он, значит, получил эту лицензию совсем недавно. Но Фоменко, скорее всего, будет уходить с дистанции, будет уходить в искусство, а Васильев пошел на подъем дальше.
"Y": Возвращаясь к зимней Олимпиаде, есть у вас какие-то виды спорта, за которыми вы постоянно следите?
С.М.: Нет, я люблю вообще все виды спорта. В этом году я встал на горные лыжи – это вообще фантастика. Помимо самого спорта, места, где это все происходит, просто вдохновляют необычайно. Сейчас после возвращения с Олимпиады – я договорился с ребятами из нашей конькобежной сборной – они меня возьмут в подшефные, я буду для них песни петь иногда, а они мне будут мастер-класс давать. Хочу позаниматься конькобежным спортом – поясницу поправить.
"Y": В перерывах между гастролями, концертами...
С.М.: Гастролей сейчас стало меньше. В основном работаю в Москве. Записи, концерты – все это в Москве. Выезжаем сейчас очень редко. Туровых поездок сейчас уже нет – возраст просто уже не тот. Да и экономическая ситуация в стране не позволяет это делать. Мы не работаем под фонограмму, поэтому у нас к оборудованию большие требования. Мы не соглашаемся обманывать публику, хотя она рада была бы и так все получать, потому что там ничего нет у людей – в регионах народ брошен.
"Y": А говорят, что музыканты вашего уровня зарабатывают деньги только на концертах, потому что не могут зарабатывать на продаже дисков, так как есть проблема пиратства.
С.М.: Да, это так. По России с записями "Морального кодекса" разошлось где-то более 10 миллионов пластинок за 16 лет нашего существования.
"Y": И что вам от этого досталось?
С.М.: Сейчас я вам скажу. Самый хороший контракт у нас был с фирмой "Союз", когда ее возглавляла Алена Михайлова. Это был альбом "Я выбираю тебя". Мы тогда получили самые хорошие гонорары и самую хорошую PR-кампанию. А в целом за 16 лет на пластинках наша группа заработала меньше 100 тысяч долларов. Я к себе и своему искусству отношусь независимо от ситуации на рынке, тем более авторское право сейчас умирает во всем мире в связи с новыми технологиями. Поэтому получается, что все, что мы сделали, что потратили на производство пластинок, на производство самой музыки – контента этих пластинок, мы это сделали просто для вас, для страны, для всех. Страна нам ничем не ответила за это.
"Y": Сейчас есть предложения запретить фонограмму вообще.
С.М.: Это неправильный подход. Нельзя работать певцу под фонограмму. А танцорам можно – не может же каждая танцевальная группа возить с собой оркестр.
"Y": Речь именно об исполнителях, группах...
С.М.: Матвиенко, к примеру, придерживается другого мнения: он говорит, что надо запретить работать всем живьем, потому что у нас играть никто не умеет, кроме пары групп.
"Y": Наверное, все-таки больше двух...
С.М.: На самом деле, играть сейчас хорошо стали многие группы – те, кто не развалились, те сыгрались. У нас было больше шансов сыграться – мы изначально были все хорошие музыканты каждый по отдельности. "НХЛовцы". Если сейчас собрать всех наших НХЛовцев и дать им полгодика потренироваться вместе и поиграть, то я вас уверяю, то мы бы стали опять 17-кратными чемпионами мира. Вот это будет самая настоящая национальная сборная.
"Y": Идея Русского Дома на Олимпиаде – насколько она хороша?
С.М.: Фантастическая идея! О том, насколько это хорошо или плохо получилось – решать специалистам. Но то, что это – великий почин в олимпийском российском движении – это точно. Такого отношения, как в Bosco Village, к спортсменам не было. Раньше приезжали партийные и правительственные делегации и, как правило, навещали спортсменов в момент соревнований. А этого категорически нельзя делать никогда и никак.
"Y": Спорт – это тоже шоу, но здесь никто не украдет у зрителя наслаждение голами, очками, секундами. А когда на сцену "России" или на стадион выходит артист и поет под фанеру, то получается обман слушателя.
С.М.: Это конкретный обман, тут никаких вопросов нет. Просто реальный обман, который пытаются люди чем-то там объяснить. На самом деле, это подлость, за которую надо бить в морду. Если юридически наказывать, то надо как-то штрафовать людей за это.
"Y": А вы общаетесь же с ними?
С.М.: Да многие стесняются признавать, что они работают под фонограмму. Я с ними не спорю – толку никакого.
"Y": Раньше исполнение под фонограмму было чуть ли не признаком профессионализма в этой среде, раз сейчас начали стесняться признаваться, то, видимо, какие-то подвижки в лучшую сторону наметились?
С.М.: Смотря с кем разговариваете. Это они со мной стесняются. Большие артисты, которые себя позиционируют как музыканты, стараются не говорить, что они включают фонограмму.
"Y": А как тогда ввести спортивные нормы fair play в музыке?
С.М.: Мне кажется, что ничего не надо вводить. Все улыбаются, народу нравится...
"Y": То есть "пипл хавает" по-прежнему?
С.М.: Дал дураку травы, съест – дай еще. Это принцип, по которому наше правительство работает. У нас Отечества нет на самом деле. Это все вранье. Отечество – это когда у всех вышестоящих начальников и у более старших по возрасту отношение ко всем нижестоящим и младшим по возрасту, социальной лестнице или какому-то званию, - отеческое отношение. А, соответственно, у младших по возрасту и званию - сыновнее уважение к старшим. То есть стремление стать такими же. Тогда это отношение людей будет называться отеческим. А сейчас я не понимаю, что это такое. Напрасно они используют это слово, опять его затреплют, как в советские времена затрепали слова "коммунизм" и "социализм", "дружба народов". Дружба народов – это же ведь очень хорошо, когда люди толерантны к другим, с любовью относятся, не просто терпимо, а именно с любовью. А что сейчас происходит? Мы сейчас видим, когда 9-летних таджикских девочек режут ножами какие-то ублюдки русские. Я сам русский, но это не люди, это ублюдки, а о русских людях после них плохое впечатление складывается.
"Y": А здесь, в объединенной Европе, без всяких громких слов удалось создать такое толерантное отношение?
С.М.: Конечно. Я, кстати, был очень рад, когда у меня появился черный барабанщик из Нью-Йорка. Потрясающе культурный человек. Я никогда не видел, чтобы от него пахло потом, были грязные ногти или он был плохо причесан. Никогда вообще, ни разу! А он черный, из Гарлема. У них просто эта культура существует давно, много лет.
"Y": Что для вас рок-музыка, которую вы играете?
С.М.: Я начинал заниматься классической музыкой и очень долго ей занимался лет до 20. А рок-н-ролл был параллельно как-то, в училище баловались. А первый выход в эфир у меня был в 82-м году. Это была "Утренняя почта", мы выступали с группой Вячеслава Добрынина "Шаровая молния" - тогда нельзя было по-другому называться, песня была "Земля - наш дом" на стихи Роберта Рождественского. Это был советский рок, я не знаю, как его еще можно было назвать. Вообще это был рок-н-ролл, но просто гармонии были добрынинские.
"Y": А золотая олимпийская медаль с какой композицией у вас ассоциируется, когда наши берут золото, какая музыка звучит у вас внутри?
С.М.: "Бесса ме мучо" – без вопросов, Feelings, из советских – "Подмосковные вечера". У УмыТурман много красивых песен, у Розенбаума. У Матвиенко – "Моя любовь на 25 этаже" – потрясающая песня, европейский уровень.
"Y": Она как-то пересекается с песней "Секрета" "Моя любовь на пятом этаже"?
С.М.: Нет. А "Секрет", кстати, тоже из советских песен это передрал – "Девчонка из квартиры 45", к примеру. Это мы с вами знаем, что там был пятый этаж, а здесь 25-й. Когда музыка звучит для не понимающего текст человека и она нравится – это самое главное. Как когда нам нравился Led Zeppelin или Deep Purple – мы же тогда тоже не понимали, о чем они поют. "Шизгара" - это ведь что было такое, это же не одно слово, это целых четыре слова, а у нас одно – Шизгара. И эта песня – "Моя любовь на 25-м этаже" - всем нравится, моим иностранным друзьям тоже. А самая лучшая песня в Советском Союзе – это "До свидания, мама". Она 16 лет популярна и даже сейчас среди молодежи в Москве. А мы ее сочинили 16 лет назад.
"Y": А "Славянские танцы"?
С.М.: Мы ее записали на студии в Лондоне. Она о том, что все мы – иностранцы, что Земля – круглая, что наш дом – это Земля. Что все сказки из телевидения про белого бычка, про бородатого дядьку, который придет и все исправит – это для людей, которые ленились учиться в школе.
"Y": А почему так мало русской музыки здесь в Турине: только вы и УмаТурман?
С.М.: Почему, завтра Сюткин приедет. А вообще здесь нет широкой концертной программы, это все для олимпийцев, для пропаганды всего русского: показать, что русские люди – это не дикие люди из тайги, где медведи бродят. Русские – это тоже разные люди: есть и убогие ублюдки, которые режут 9-летних таджикских девочек, а есть и люди, которые зарабатывают олимпийские медали. У всех народов есть и уроды, а есть и выдающиеся личности. Поэтому надо спокойно перевоспитывать, лечить этих уродов и брать пример с лучших, бороться за благополучие тех людей, которые прославляют нашу страну.
"Y": Какие ваши пожелания будут нашим олимпийцам?
С.М.: Я желаю, чтобы в день было минимум по одной золотой медали, как сейчас это пошло. К сожалению, я уже уезжаю и все финалы буду смотреть только по телевизору. Моя фамилия – Мазаев. Мазал – по-еврейски – это счастье, удача. Пока я здесь, вроде все получается. Боюсь уезжать даже. Я желаю всем удачи, потому что спортсмены у нас – очень хорошие, вы и сами это видели.
С.М.: Нет, мне с ним можно играть только на саксофоне. В хоккей, по сравнению с Фетисовым, я не умею играть вообще. Фетисов – это лучший в мире хоккеист, по крайней мере, был таким в свое время.
С.М.: Несостоявшийся, скажем так, конькобежец. Не за всеми соревнованиями следил. У нас билетов не было, если честно. Потом в повторе посмотрел по телевизору. Болел за мужчин, но женщины, как всегда, круче оказались. Я давно говорил, что в России надо власть женщинам отдавать. Женщины рожают, а мужики убивают все, что нарожают женщины.
Все новости...
