Киевлянка Людмила Блонская победила в женском пятиборье на чемпионате мира в Москве неожиданно для многих, оформив тем самым возвращение в большой спорт и вписав свое имя в историю чемпионатов мира по легкой атлетике. В эксклюзивном интервью "Yтру" она рассказала, как у нее это получилось.
"Yтро": Людмила, вы сами ожидали, когда ехали в Москву, что станете первой?
Людмила Блонская: Если честно, то нет. Только если где-то глубоко внутри. Просто у меня такая психология: я думаю о худшем, а надеюсь на лучшее. Когда ехала, то рассчитывала попасть в тройку призеров, но уж никак не думала, что буду первой. Однако обстоятельства сложились так, что я оказалась чемпионкой. И теперь очень этому рада. Но, как мне кажется, до конца свое чемпионство осознать пока не смогла.
"Y": Это придет позднее?
Л.Б.: Я стараюсь не зацикливаться. Чемпионка? Хорошо. Молодец. Но нужно работать дальше. Готовиться к первенству Европы, на котором меня ждут гораздо более сильные соперницы, нежели те, с которыми мне пришлось бороться в Москве. Если я сейчас буду много думать о своем титуле, то могу расслабиться. Пользы это не принесет.
"Y": В интервью одному из украинских телеканалов вы отметили, что для вас чем сильнее соперницы, тем лучше. Очень расстроились, что в Москве не было ни Каролины Клюфт, ни Астры Скуйте?
Л.Б.: Да, Астра отказалась, по-моему, дня за два до чемпионата мира. Скажу честно, с одной стороны, расстроилась в том плане, что у нас с российскими девочками не будет сильной компании, с другой – я поняла, что у меня появился шанс попробовать завоевать золотую медаль. Потому что чемпионка мира – она и есть чемпионка мира, и не важно, в какой компании ты этот титул выиграла. Но сказать, что у нас был слабый состав, я не могу. Посмотрите на результаты трех россиянок! Они очень опасные соперницы, и мне интересно было с ними бороться. Да та же Ольга Левенкова, с которой мы довольно часто встречаемся на стартах, очень серьезная противница. И я искренне рада, что в нашем поединке сильнее оказалась я. Вообще, я не зимница, я летница. Для меня зимой очень трудно выступать. Фактически, это первый зимний сезон, к которому я так подготовилась.
"Y": А в летнем сезоне у вас на первом месте Гетеборг?
Л.Б.: Безусловно. Во-первых, хотелось бы попытаться там попасть в тройку призеров. Во-вторых, мне бы очень хотелось, чтобы восстановилась Каролина Клюфт, которая сейчас серьезно травмирована. Плюс надеюсь на соперничество с Барбер, которая, так же как и я, отдает предпочтение летним стартам. В общем, на чемпионате Европы рассчитываю на хороший результат, ну а если получится – то рискну попробовать замахнуться на рекорд Украины. Но для стимула мне нужно бороться именно с элитой многоборья. Понимаете, мне просто необходимо, чтобы была борьба. Когда ты приезжаешь и понимаешь, что к тебе по результатам никто и близко не стоит, интерес пропадает. Мне же нравится, когда меня подстегивают, заводят. Наверное, многоборки – все такие. У нас же на любом этапе все может измениться так, что трудно в это будет поверить. Сначала ты в одном виде проигрываешь, а потом во втором раз – и выстреливаешь. Тем более, что выступать друг с другом нам доводится часто, а потому все слабые места соперниц знаем. И каждая из нас старается подгадать, просчитать – где и кого можно догнать и перегнать. И чем выше уровень соперника – тем эта борьба интереснее.
"Y": По поводу соперничества. В секторе для прыжков с шестом сначала Елена Исинбаева боролась с планкой один на один, в попытках побить свой же собственный мировой рекорд, а потом Андре Никлаус пытался установить личный рекорд в шестом виде семиборья, но усилия обоих успехом не увенчались.
Л.Б.: Вы знаете, каждому спортсмену нужен адреналин. Хотя есть атлеты, у которых присутствует страх перед каким-то тяжелым видом, перед какой-то борьбой. У меня, наверное, немножко не так. Мне чем тяжелее – тем интереснее. Ведь для чего мы выступаем? Для того, чтобы догнать и перегнать элиту, самим стать этой элитой, показав, что мы лучшие. Да и я очень заводной человек. Если соперник рядом, это может довести меня и до рекорда. Что, собственно, на старте в Москве у меня и получилось – я установила три личных рекорда. Очень сильно переживала за толкание ядра. Этот вид у меня вообще не клеится.
"Y": Да оно и понятно – у вас телосложение больше подходит под определение "хрупкое"...
Л.Б.: Ну, в общем да. Но со своей задачей в этом виде я справилась, толкнув на 13.43, что, в общем-то, неплохо.
"Y": После победы вы сказали, что остаетесь в Москве на все дни чемпионата. Сходить куда-нибудь успели, или все время проводили в "Олимпийском"?
Л.Б.: Никуда не сходила. Я все время стараюсь быть с командой, болеть, поддерживать. Так что о том, чтобы куда-нибудь съездить, даже не думала. Мне просто хотелось побыть на чемпионате мира, окунуться в эту атмосферу, оказать посильную помощь, в том числе и моральную, тем, кого я хорошо знаю. И это не только спортсмены из сборной Украины. Так, российские многоборцы Погорелов, Дроздов, а также Клей, Шербле – ребята, с которыми мы постоянно встречаемся на стартах и с которыми дружим.
"Y": В большой спорт вы вернулись после рождения ребенка. Правда, до него был еще эпизод с дисквалификацией, но это прошлое. Сейчас есть титул и есть возвращение. Которое, кстати, стало для вас вторым...
Л.Б.: Да, детей у меня двое. Дочке Ире 5 лет, а сыну 1 год и 9 месяцев.
"Y": Сложнее было возвращаться после рождения первого ребенка или второго? Не планируете ли вы рожать третьего?
Л.Б.: Планирую! Все мои знакомые в шоке, когда я им говорю, что мечтаю иметь троих детей. Но думаю, что теперь у меня такая возможность будет – рискну после Олимпиады. Потому что это – самое святое, что происходит в моей жизни. Когда я забеременела первый раз, то особых результатов в спорте не показывала, но вернуться все-таки решила. Это было крайне тяжело. Дело в том, что после рождения дочки я прибавила в весе, набрав к своим тогдашним 49 кг еще тридцать. Тогда я обозначила для себя рубеж – один год. Или я восстановлюсь, или завязываю с этим делом. И вот целый год я пахала. Тренеры только и успевали говорить: "Люда, не спеши! Люда, остановись! Люда, ты слишком много работаешь..." Но я помнила про год и работала, проводя по три тренировки в день минимум. В неделю у меня был только один день отдыха.
И я добилась своего: меня стали вызывать на другие старты, я поехала на чемпионат Европы... Так в моей спортивной жизни появился стимул что-то делать дальше. Второго ребенка я планировала рожать после Олимпиады-2004, но так получилось, что годом ранее меня дисквалифицировали, и я решила "перенести" беременность на год раньше. А возвращаться второй раз... Знаете, было легко. Потому что я знала, что могу это сделать. Тем более, в семье двое детей, они требуют вложений, а значит, у меня был стимул не только спортивный, но и чисто материальный. Но я всегда говорила и буду говорить: если у меня будет выбор – или сидеть с детьми (мало ли что в жизни может случиться), или серьезно заниматься спортом, – брошу спорт, не задумываясь. Тем более что уже стала чемпионкой мира. Это была моя мечта, одна из. Теперь хотелось бы стать призеркой Олимпиады, и вот тогда я смогу сказать, что приходила в легкую атлетику не зря.
"Y": Дочка осознает, что мама – чемпионка? Хвастается, наверное?
Л.Б.: Не знаю, как насчет осознания, что мама чемпионка, но то, что мама спортсменка, она не только понимает, она еще и тренируется вместе со мной. У нее есть специальные маленькие барьерчики, свои двухкилограммовые ядрышки, она легко прыгает. Причем, мы ее не учим. Она просто все за мной повторяет, потому что всегда говорит: "Я хочу быть как мама!". Так что я бегу на тренировке барьеры, и она параллельно. Помимо того, у меня еще и сын начал заниматься. Ему год и почти девять месяцев, но он уже во всю стремится за сестрой. Перешагнет барьер – и дальше потопал. Естественно, что все они делают по-своему, по-детски, пока их обучением чему-то такому серьезному мы с мужем не занимаемся.
"Y": Девочки обычно мечтают, чтобы мама и папа подарили им сестренку. Дочка, когда узнала, что мама малыша ждет, кого хотела "в подарок"?
Л.Б.: Ей было абсолютно все равно. Когда мы сказали ей, "Ирочка, у нас будет лялечка, братик или сестричка", она настолько была рада, настолько была счастлива, что даже не задумывалась – кто это будет. Лишь бы ляля, и все! Она даже ждала ребенка больше, чем мы с супругом. Например. У меня был сильный токсикоз, мне все время хотелось есть, а ела я очень много, и вот она ко мне приходила, не доев свою порцию, приносила что-то на тарелке и говорила: "Мамочка, покушай! Ляле надо кушать, она должна расти!". В роддом за мной приезжали она и моя мама, муж тогда был на соревнованиях. И Ирочке ребенка в руки первой дали. Она его взяла и уже никому не отдавала. Она так была счастлива, что у нее братик, что даже плакала. И вот по сей день они неразлучны. Да, как и все дети, они иногда ругаются, кричат друг на друга – то она у него что-то отнимает, то он у нее, но все равно она всегда с ним: "Это мой любимый братик, я никому его не отдам".
"Y": Кстати, говорят, что есть такая традиция – если рождается второй ребенок в семье, то называть его должен старший...
Л.Б.: Знаете, Ирочка, наверное, тогда не понимала ничего в именах. Хотя мы ее спрашивали. Но для нее – он был просто лялечкой, а назвали мы сына Сашенька, Сашуля. Она даже сейчас редко его Сашей называет, иногда только "Сашулька", а чаще просто – "мой братишка".
Все новости...
