Летом 2005 г., во время проведения первого форума молодежного движения "Наши" на Селигере, много говорили о том, что эта организация создана Кремлем для отпора оранжевой оппозиции. Два года спустя, комментируя уже третий тур селигерских мероприятий, в основном говорят о вероятном участии "Наших" и других молодежных движений в предстоящих парламентских и президентских выборах. Столь утилитарный подход отражает умонастроения комментаторов, мыслящих исключительно в контексте чисто конкретных задач.
Между тем организаторы молодежного форума, открывшегося 14 июля на Селигере, считают, что его главной целью является "подготовка будущей элиты России" и "создание класса национально-ориентированных управленцев". Примерно то же самое сказано и в "Манифесте" молодежного движения "Наши". В 2005 г. этот весьма жесткий в стилистическом плане текст поражал как эмоциональным зарядом, так и несовпадением его содержания с тем, что происходило в лагере на Селигере.
Тем не менее нельзя не признать, что авторы "Манифеста" достаточно адекватно отразили доминирующий сегодня идеологический тренд и при этом очень аккуратно обошли все острые углы, не впадая в экстремизм. Фактически речь в "Манифесте" идет о некой "культурной революции", понимаемой как "отказ от пораженческих настроений и замена парализующего волю общества пессимизма и иждивенчества на исторический оптимизм и чувство ответственности, которое является обратной стороной свободы". В рамках этой идеологии заявлены: главная цель – "сделать Россию глобальным лидером ХХI века", правила игры – "мировая конкуренция", движущие силы – молодежь, считающая себя наследниками поколения победителей в Великой Отечественной войне и готовая приять на себя ответственность за судьбу страны. Столь же определенно указаны и задачи, которые необходимо решить для достижения поставленной цели: отстоять суверенитет, осуществить модернизацию, сформировать действующее гражданское общество.
В качестве врагов "Наших", то есть сил, препятствующих решению поставленных задач и достижению заявленной цели, названы "сторонники режима олигархического капитализма", готовые пожертвовать суверенитетом ради личных свобод "пораженцы" и адепты "политического феодализма" в лице коммунистов и фашистов. О том, каким образом будут достигаться цели и решаться задачи, в документе не сказано ни слова, но, с другой стороны, "Манифест" – это всегда декларация, а не план мероприятий и даже не программа действий.
Что касается слетов на Селигере, то, судя по текстам прочитанных там лекций (некоторые из них выложены в Интернете), в лагере "Наших" молодых людей ничему плохому не учат. Им прочищают мозги, вводя в курс происходящего. И надо признать, что некоторые из них уже демонстрируют понимание текущих процессов и способность оперировать соответствующей терминологией. Во всяком случае, словосочетание "суверенная демократия" известно всем.
Впрочем, их для того и собрали на Селигере, чтобы накачать "правильными" идеями. И в этом смысле возможное участие молодых людей в предстоящих выборах может стать для них своеобразным тренингом. В сущности, любые предвыборные кампании являются не столько отражением общественного мнения, сколько инструментами его формирования. Да и вообще, нельзя не признать, что стремление власти создать молодежный пул своих сторонников – причем на основе безусловно позитивных и консолидирующих идей – выглядит совершенно естественно.
Жестко политизированная молодежь уже разбрелась по давно существующим молодежным движениям – коммунистическим, националистическим и правым. Так почему бы и власти не собрать или не воспитать своих сторонников?
Судя по уже прошедшим и анонсированным мероприятиям, а также по заявлениям организаторов, членство в движении "Наши" и других околовластных организациях и, тем более, участие в селигерском слете подразумевает не только идеологическую накачку, но и открывает пути к карьерному росту. То есть ставки растут: безвременно почивших в бозе "Идущих вместе" покупали за бесплатные пейджеры. Теперь речь уже идет об общих жизненных перспективах и даже о возможности быть избранным депутатом Госдумы: ведь ранее было обещано в избирательном списке "Единой России" будет специальная "молодежная квота".
Все это, может быть, и правильно, тем более в наше прагматичное время. Однако не стоит забывать, что именно таким образом покупали и комсомольский актив времен брежневского застоя. Участие в закрытых мероприятиях способствовало "идеологической подкованности", подразумевающей умение говорить нужные слова в нужном месте, а всевозможные преференции прививали неизбывный цинизм. КПСС пестовала комсомол как "кузницу кадров", а получила поколение жестких технократов и корыстных аппаратчиков. После распада страны именно эти люди превратились в преуспевающих олигархов или пополнили новую номенклатуру ельцинского режима.
Сегодня власть, идя тем же путем, пытается опереться на молодежь, являющуюся наиболее аморфной в идейном плане, но одновременно весьма жестко ориентированной на карьерный рост и материальное преуспевание. Подобно комсомольским карьеристам времен застоя эти молодые люди легко забудут идеологические установки, которыми их пичкали на Селигере, но вынесут оттуда одно: они являются элитой, а значит, они – и именно они – достойны высоких постов и прочих атрибутов "нормальной жизни". Ничего удивительного или странного в этом нет, ведь "старшие товарищи" так прямо и говорят, что видят в них "новую элиту России".
Вообще, надо признать, что формирование национальной элиты является весьма сложной и трудной задачей. Каких-нибудь двести - триста лет назад в ситуации жесткого сословного деления общества главным было образование и формирование государственного мышления в совокупности с чувством ответственности, которое прививалось с детства. Если будущий император Павел в возрасте восьми лет получал задание шестьдесят раз написать в тетради фразу – "Долг государя – заботиться о благе подданных", то она волей-неволей формировала в нем черты будущего правителя.
Сегодня же и образование сплошь и рядом носит поверхностный характер, и государственное мышление мало кому прививается с младых ногтей, и механизмы пробуждения чувства ответственности устроены совершенно иначе. А если добавить сюда отсутствие преемственности и традиций, осложненное синдромом "молодого государства", то получим элиты, страдающие одновременно комплексом неполноценности, жаждой самоутверждения и "новорусским барством".
Все это не является какой-то отличительной чертой современной России. То же самое было характерно и для нуворишей посленаполеоновской Франции XIX века, и для молодого правящего класса стран, возникших в Европе после Первой мировой войны, и для управленцев в государствах государств третьего мира, и для советской номенклатуры. Их главным побудительным мотивом было стремление "дорваться и взять свое", и сегодня нет никаких оснований полагать, что уличные акции и гламурно-патриотические мероприятия Селигера позволят избежать этого эффекта.
Элита демократического государства должна формироваться путем естественного отбора, а для этого в стране должны действовать социальные и профессиональные лифты, доступные всем, а не питомники, в которых специально выводят "новую российскую элиту". Столкнувшись с нехваткой квалифицированных кадров для массового производства, власти уже поняли, что система образования должна быть ориентирована именно на массовость, а элитное образование, коль скоро на него есть спрос, выживет и без участия государства. Осталось понять и сделать это в отношении молодежной политики. Ведь сегодня она, главным образом, нацелена на лояльное власти студенчество, но в стране есть и совсем другая молодежь.
Проанализировав возрастные срезы разнообразных социологических опросов, можно выделить четыре молодежные группы. Самую многочисленную и аморфную составляют маргиналы. Для них характерна ситуативная политическая подвижность: в зависимости от жизненных обстоятельств они могут долгое время оставаться лояльными власти или заразиться протестными настроениями. Три другие группы могут быть описаны в терминах политической ориентации и патриотизма.
Одну из них можно условно назвать "западниками". В эту группу входят люди правых взглядов, свободные от патриотизма и ориентированные на профессиональную карьеру, пределом мечтаний является "ангажемент" в одной из западных стран. Другая группа – левые, для нее характерен патриотизм и протестные настроения. Третью группу можно назвать "лоялистами". Эти молодые люди в массе своей являются аполитичными и неплохо относятся к власти. Они стремятся вписаться в существующий порядок вещей, то есть учиться, работать, заводить детей и прочее.
Сегодня сигналы, посылаемые властью, адресованы преимущественно тем, кто ориентирован на карьеру, то есть наиболее активной части "лоялистов" и "западников". Расчет, судя по всему, строился исходя из того, чтобы привлечь в ряды своих помощников наиболее продвинутых и честолюбивых. Именно им были два года назад обещаны места в предвыборном списке "Единой России", и именно их вывозят в летний лагерь на Селигере для накачки соответствующей идеологией. Но эта публика изначально отличается известным цинизмом.
Ставка на этих молодых людей является своего рода гонкой, победа в которой зависит от того, успеют ли овладеть умами молодых карьеристов "правильные" идеи или, не получив обещанных преференций – а мест для всех никогда не хватит, – молодые прагматики двинут делать карьеру любым другим способом. И потому в данном случае речь может идти не о "культурной революции", а всего лишь о подобии весьма ограниченного кадрового резерва.
Все новости...
