Иранская война, как это будет...

Для Ирана приближается час икс - истекает последний срок, отведенный ему Западом чтобы "одуматься" и начать переговоры по своей ядерной программе. Эти переговоры должны начаться в первых числах октября. Как заявила на днях госсекретарь США Хиллари Клинтон, Иран должен быть готов к ответам на прямые вопросы по ядерной программе, поскольку именно эта тема стала главной причиной согласия Вашингтона участвовать в переговорах. Но за несколько дней до того президент Ирана Махмуд Ахмадинежад заявил, что ядерная программа Ирана не будет предметом обсуждения. По его словам, ядерное досье закрыто, и Иран будет продолжать сотрудничество с МАГАТЭ в рамках международных норм. И о чем тогда будет спич на переговорах - вообще не понятно. О погоде, наверное.

При этом обе стороны - Иран и Запад - апеллируют к заявлениям руководства МАГАТЭ. По мнению иранской стороны, гендиректор Мохаммед эль-Барадеи в своем последнем докладе приветствовал сотрудничество Ирана и агентства и охарактеризовал ядерную программу Тегерана как сугубо мирную. Тегеран при этом предпочел "пропустить мимо ушей" слова эль-Барадеи о том, что "целый ряд вопросов (к Ирану) по-прежнему остается". В то же время западные оппоненты убеждены в полной поддержке МАГАТЭ именно их взглядов на иранский "немирный атом". The Financial Times цитирует заявления агентства, сделанное в конце августа, где утверждается, что данные, свидетельствующие о том, что Иран намерен создать ядерную бомбу, "убедительны", "исчерпывающи" и "детализированы". Учитывая такое различие исходных позиций, разговора в октябре, скорее всего, опять не получится. И что тогда?

Многие влиятельные силы в США всерьез заговорили о военных приготовлениях. Дескать, только они смогут убедить Тегеран отказаться от ядерной программы. Но выступления официальных лиц Ирана и демонстрация военной мощи страны свидетельствуют, скорее, об обратном. Иран настроен очень решительно, и угрожать ему бессмысленно. Тогда остается воевать.

Некоторые эксперты уже рисуют военный сценарий развития событий. Обама под мощным давлением "партии войны" сбрасывает с себя "голубиные перышки" и предстает перед публикой настоящим "демократическим ястребом". Военные группировки США и НАТО в Ираке и Афганистане усиливаются и наносят фланговые удары по Ирану, поддерживаемые с юга флотом. Иран не сдается столь же быстро, как в свое время Ирак, ему удается полностью перекрыть судоходство в Ормузском проливе, торпедируя танкеры с нефтью. И мировая экономика лишается поставок нефти из Персидского залива. Цены на черное золото взлетают до $300 за баррель и продолжают расти. В развитых странах выстраиваются очереди за бензином.

Это, конечно, возможный, но почти невероятный сценарий. Хотя бы потому, что его развитие таит более реальные и серьезные угрозы, чем предполагаемое создание Ираном атомной бомбы. Не то что война, а даже военные приготовления в районе Персидского залива мгновенно взбудоражат нефтяной рынок, и мировой кризис войдет в новую фазу.

Начиная военную кампанию против Ирана, США могут рассчитывать только на один ее исход - как можно более быструю победу и установление контроля над его территорией и месторождениями (возможен контроль в форме "управляемого хаоса"). Тогда Вашингтон получит в свое распоряжение колоссальные углеводородные ресурсы и может еще многие годы не беспокоиться о своем статусе единственной сверхдержавы. Но, к сожалению, момент для этого сейчас крайне неудачный: американская экономика ослаблена кризисом, ее население и союзники устали от "крестовых походов", а оппоненты, напротив, сильны.

Поэтому, скорее всего, до применения силы или ее прямой угрозы дело не дойдет, и Тегеран ждут просто новые санкции - в финансовой и энергетической сфере. Причем их не удастся принять в ООН, поскольку Китай уже предупредил, что воспользуется своим правом вето в Совете безопасности. Ему нет резона наказывать своего перспективного экономического партнера, который, к тому же, является важнейшим поставщиком нефти в Поднебесную.

Как сообщает The Washington Times, в начале сентября посол Китая в Соединенных Штатах Ву Цзяньминь заявил журналистам: "Американцы слишком нетерпеливы. Мы должны вести переговоры с иранцами. Это лучший способ урегулировать наши разногласия". И добавил, что "китайцы в принципе не любят вводить санкции, так как опыт прошлого показывает, что они не работают. Диалог - лучший путь".

Но американцы хотят действовать, и поэтому они будут усиливать свой собственный нажим на Тегеран. Напомним, что с 1995 г. любые крупные операции с иранскими контрагентами и инвестиции в Иране для американского бизнеса под запретом. А в последние годы Вашингтон стал давить на своих союзников (в первую очередь, на Европу), чтобы и они поддержали его санкции. В итоге экономические связи между ЕС и Ираном действительно сократились, многие крупные европейские банки перестали осуществлять операции с иранской стороной. А теперь еще и политические лидеры Европы настроились довольно решительно: и канцлер Ангела Меркель, и президент Николя Саркози заявили, что пойдут на ужесточение санкций, если Тегеран не даст внятного ответа по ядерной программе.

В итоге же все, как всегда, упирается в нефть и газ. У Ирана их предостаточно: по запасам природного газа эта страна вообще находится на втором месте в мире после России (27,8 трлн кубометров), а запасы нефти составляют порядка 140 млрд баррелей. В этой связи любые санкции в отношении Ирана будут малоэффективны, пока они не коснутся основного источника его доходов - экспорта углеводородов. А его-то как раз трогать никак нельзя, поскольку приостановку или даже уменьшение поставок нефти из Ирана на мировом рынке восполнить будет нечем. Да и рынок начнет лихорадить, как только появятся слухи о возможном прекращении поставок иранской нефти.

Европа же, испытывающая дефицит энергоносителей и не желающая слишком сильно зависеть от "Газпрома", давно мечтает добраться до иранского газа. Собственно, с этой целью и был разработан проект Nabucco, который впоследствии, по сугубо политическим мотивам, пришлось переориентировать на каспийский и центральноазиатский газ. Понятно, что новые санкции не сулят хороших перспектив несостоявшемуся пока энергетическому диалогу между ЕС и Ираном. Весь иранский газ в итоге может достаться Китаю и Индии. А это совсем не входит в планы Европы.

Тем не менее все пока идет именно к этому. Министерство экономики и финансов Ирана в конце августа обнародовало данные, согласно которым за последние два года в страну пришло около $27 ммлрд иностранных инвестиций. Более того, около 80% иностранных капиталовложений в Иране сделаны за последние четыре года. То есть в период ужесточения санкций Запада! Значит, это инвестиции не западные. В экономику Ирана активно инвестирует Китай (возможно, также Индия и Япония). Важным партнером в последние годы стала Венесуэла: неутомимый Уго Чавес уже семь раз посещал Тегеран. Итог - число двусторонних экономических соглашений и контрактов приближается к 200, а товарооборот составляет $4,6 миллиарда. Но если Чавес руководствуется, главным образом, политическими мотивами, то Китай явно прокладывает дорожку к иранским углеводородам.

Сам же Иран декларирует свою приверженность многовекторности в плане экспорта нефти и газа. Наращивая поставки нефти в Китай и планируя совместно с Индией построить газопровод по дну Аравийского моря (или через Пакистан, если удастся договориться), Тегеран в то же время очень прозрачно намекает Европе, что хотел бы поучаствовать в наполнении газопровода Nabucco. Причем, как показывают элементарные расчеты (экономические, а не политические), без иранского газа европейский проект все равно не окупится (рассчитанная на 30 млрд кубометров в год, эта труба пока имеет в активе лишь 7-8 млрд кубов из Азербайджана).

Но, не рассчитывая на скорое решение Европы, Иран разрабатывает и свой проект, по сути, альтернативный Nabucco. Это "Персидский газопровод", который должен связать иранские месторождения с трубопроводной системой Турции. По ней, а затем по имеющимся трубопроводным соединениям с Европой (например, ITGI) иранский газ пойдет в Европу. Причем, Тегеран полагает, что этому проекту не повредят никакие санкции, ведь свой участок трубы Иран готов построить сам, а европейские партнеры должны будут всего лишь увеличить пропускную способность своих газотранспортных систем.

И Европа не может не обращать внимания на иранские предложения. Несмотря на жесткую риторику, она находится в серьезном раздумье, буквально мечется. Ответ, по сути, сейчас не за Ираном, а за ней. Что же все-таки перевесит: политические принципы (Иран должен свернуть ядерную программу, потому что мы ему не доверяем!) или экономический расчет (нам нужны нефть и газ, а у Ирана они есть - надо договариваться)? Что бы ни сказала Европа, это, по всей видимости, мало повлияет на иранскую ядерную программу. Но, в зависимости от своего решения, ЕС или получит иранский газ, или нет. Что ж, момент истины не за горами.