Говорят, есть народы, которые вообще не поддаются ассимиляции. Однако русские к таковым явно не относятся. Точнее (чтобы никого не забыть и не обидеть), будем говорить не о русских, а о русскоязычных, поскольку о чистоте крови населения России можно было бы забыть еще со времен монголо-татарского нашествия. Или, по другим сведениям, с приходом варягов. Короче говоря, те люди, для которых родными являются русский язык и культура титульного этноса Российской Империи/Федерации, склонны терять свои этнические атрибуты уже во втором-третьем поколении, находясь вне своей культурно-языковой среды. И вот именно этой их этнической слабостью сейчас стремятся воспользоваться политические элиты стран ближнего зарубежья, которые полагают, что неассимилированные русскоязычные диаспоры представляет угрозу независимости их республик.
Каковы масштабы "русской угрозы" для национальных суверенитетов? Чисто количественно – это порядка 19,5 млн человек, или 14,3% населения республик СНГ. Плюс – трудно определяемый процент местных "русскоговорящих" (на Украине, например, свыше половины населения пользуются русским языком как родным). Кое-где их становится даже больше: например, в Киргизии после фактического уравнения статусов русского и киргизского языков на русском обучаются 23% школьников (притом что этнических славян там осталось около 12%). О том, где и сколько в странах СНГ проживает русских/русскоязычных и как им там живется, мы уже писали. Здесь же речь пойдет лишь об одном аспекте этого "жития", самом тревожном – об ассимиляции.
Отношение к русскоязычным в основном определяется отношением к России и численностью ее диаспоры. Чем сильнее власти стремятся дистанцироваться от бывшего "большого брата", тем хуже живется русскоязычным. Небольшие по численности диаспоры, как правило, вызывают меньше раздражения, но и сохранить свою культурную среду им сложнее. Но в большинстве случаев эту часть населения наши бывшие братские республики побаиваются: за ней им то и дело мерещится "рука Москвы", да и чисто объективно эти люди служат магнитом, притягивающим республику к России. А этого хочется не всем. Пожалуй, только Белоруссия, Киргизия и Армения спокойны на сей счет и не пытаются избавиться от русского языка. В остальных республиках русскую диаспору в той или иной степени ущемляют в правах за незнание национального языка "страны пребывания", а то и вовсе записывая в "неграждане-оккупанты".
Однако от русского наследия не так-то просто избавиться. Ведь русский язык, долгое время бывший государственным в СССР и признанным языком межнационального общения, до сих пор в ходу в каждой из республик. На нем охотно говорят не только на Украине или в Казахстане, но и в Грузии, Азербайджане или даже Туркмении. Русский язык оказывается на удивление живуч и там, где к нему и его носителям питают открытую антипатию и пытаются начисто вытравить законодательными и административными мерами. Так, прибалты, совсем, казалось бы, порвавшие со своим "совковым" прошлым и ушедшие глубоко в Европу, и те сетуют: если в классе местной школы появляются несколько русскоговорящих, то скоро весь класс начинает говорить по-русски! Такой вот этнокультурный феномен.
Поэтому те, кто тяготится близостью и влиянием России, уже поняли, что русский язык нужно искоренять не столько запретами, сколько путем ассимиляции его носителей. Значит, нужно работать над "слабым звеном" русской диаспоры – ее подрастающим поколением. Именно через школы идет процесс дерусификации СНГ.
Наиболее одиозным примером являются, конечно, Латвия с Эстонией. Недавно латвийский президент Вайра Вике-Фрейберга в одном из интервью выразилась предельно откровенно: "Мы хотим сделать русских латышами". Разумеется, тех, которые живут в Латвии. Для этого постепенно урезается место русского языка даже в русских школах страны. А ведь согласно нормам ЕС, куда только что вступила Латвия, если национальное меньшинство составляет 20% населения страны, то его язык автоматически становится государственным. "Верно, так, например, дела обстоят в Бельгии и еще кое-где. Но там это иноязычное население веками жило. А что у нас в Латвии? – рассуждает г-жа президент. – Нелегальная, жестокая, тоталитарная иностранная оккупация. Поэтому этот пример не подходит". Просто и ясно. Так что русские, живущие в Прибалтике, конечно, смогут стать полноценными европейцам. Но только после того, как перестанут быть русскими.
Процесс дерусификации образования активно идет в Молдавии, Грузии и на Украине. За годы независимости количество русских школ в Самостийной сократилось вдвое. Председатель комиссии по учебной литературе стран-участниц СНГ, вице-президент Российского книжного союза Александр Кондаков утверждает, что доля детей, которые имеют возможность обучаться на русском языке на Украине, составляет всего 5%. Использование российских учебников в украинских школах запрещено – это притом, что русские в этой республике, по самым скромным официальным данным Киева (явно заниженным), составляют 17,5% населения. А уж русскоговорящих в стране – подавляющее большинство. Но политические установки Киева направлены на то, чтобы сделать всех их нерусскоговорящими. В этом президент Кучма подает стране пример: в 1989 г. в графе "национальность" он указал "русский", а теперь – ничего, перековался...
Похожая ситуация наблюдается в Молдавии. Официально признанная доля русскоязычных составляет 20% населения, на самом деле их там гораздо больше. И вроде бы ситуация складывается для них не так уж плохо: работают почти 500 русских школ, предпринимались даже попытки сделать русский язык государственным. Однако в Молдавии действует очень сильная прорумынская оппозиция (которая в общем-то уже даже и не оппозиция, а власть) и наблюдается активный процесс "румынизации" общества и образования – вплоть до переписывания истории (прославления Антонеску). Уже встречаются мнения о том, что молдавская государственность носит временный характер и лет через 10 республика (за вычетом Приднестровья) плавно вольется в состав Румынии. Естественно, русский язык при таких раскладах оказывается в большой опасности.
Процессы дерусификации образования идут и в Азербайджане, Грузии и Узбекистане. В Азербайджане, например, проживают 170 тыс. русскоязычных граждан, которые чувствуют себя вполне комфортно. Однако на всю страну осталось всего 29 русских школ. В Грузии насчитывается 59 русских школ, и пока не ясно, как сложится судьба русскоязычных в этой стране при президенте Саакашвили. Ввиду малочисленности русской диаспоры русский язык "покидает" Армению, но эта страна, наоборот, прикладывает усилия к тому, чтобы его не забыть. С 1995 г. русский язык является обязательным предметом в средних школах; в республике действует Русско-Армянский университет и Центр развития русского языка. В Узбекистане в настоящее время 159 русских школ, а в Таджикистане всего три, но и русскоязычных там осталось очень мало.
В общем, нелегко складывается судьба русского "наследия" в нашем ближнем зарубежье. А тем временем Европа завидует СНГ черной завистью: архитекторы Европейского союза много бы отдали за то, чтобы иметь такой язык межнационального общения, каким еще служит русский в СНГ. Но у нас эту единственную, пожалуй, ценность, доставшуюся от "советского народа", не просто не ценят, а стараются поскорее уничтожить.
Впрочем, пока добрая половина жителей ближнего нашего зарубежья регулярно приезжает в Россию на заработки (причем в отношении таких республик, как Азербайджан и Армения, половина – это практически и не преувеличение), за судьбу русского языка как средства межнационального общения на постсоветском пространстве можно особо не беспокоиться. "Дэвушка, пакупай маладой картошка", конечно, далеко не эталон "великого и могучего", но, по крайней мере, всем понятно, о чем идет речь. И в данном случае этого достаточно.
В обозримом будущем все останется именно так: все флаги (СНГ) в гости будут к нам. Это неизбежное явление – наша мини-глобализация. Именно "наша", совковая, выросшая из закваски "совнарода". Поэтому она не так уж страшна в культурном отношении. Европе, например, в этом смысле повезло куда меньше: тамошние иммигранты (турки, арабы, азиаты), счет которым идет уже на миллионы, гораздо менее близки европейской культуре, чем жители СНГ – нашей. Они образуют в крупнейших странах ЕС (Франции, Германии, Великобритании) закрытые этнические анклавы, опасные не только как потенциальные "рассадники" терроризма, но и как зоны отчуждения на социально-этническом пространстве объединяющейся Европы. Чтобы хоть как-то разрядить такую обстановку, европейским политикам очень скоро придется всерьез считаться с мнением этих диаспор, и тогда еще не известно, какой крен получит внешняя политика ЕС.
"Братские" диаспоры на территории РФ в этом смысле не опасны. Они не ставят целей "завоевания" России. Просто здесь есть деньги и работа. Являются ли они, в таком случае, сторонниками и проводниками идеи реинтеграции постсоветского пространства? Это вопрос. Но ответ, скорее, отрицательный. Конечно, на словах они всегда за дружбу народов и... отмену института временной регистрации. Но на деле – жить так, как сейчас, им удобнее: заработал здесь и уехал к себе – ищи ветра в поле! Да и потом, кому не хочется, чтобы его родина была независимым государством? А до восприятия тех процессов, которые происходят сейчас в ЕС, нужно еще дорасти.
Итак, коль скоро реанимации СССР не предвидится, вернемся к нашим диаспорам в СНГ. Как их спасти? В условиях все большего отчуждения народов экс-СССР и зачастую недружественного отношения властей ко всему русскому судьба этих диаспор, как анклавов русской культуры и языка, всецело зависит от того, насколько прочными останутся их связи с "материком" российской культуры. В принципе, так существуют диаспоры многих народов по всему миру, и тут нет ничего страшного. Но ассимилировать русскоязычное население странам СНГ удастся в том случае, если Россия перестанет присутствовать не в политике или экономике, а в социально-культурной среде этих стран.
Диаспора остается диаспорой – островком одной культуры в океане другой – до тех пор, пока где-то на горизонте маячит "материк" ее культуры. Лишь бы этот материк не размыло волнами глобализации, лишь бы "русскоязычные" не потеряли того, что классики этногенеза называли "комплиментарностью" – чувством своей общности и отличия от окружающих. А есть уже немало признаков того, что мы это чувство теряем. Вот свежий пример: всерьез идут разговоры о том, чтобы изъять предмет "Отечественная история" из списка обязательных дисциплин для негуманитарных вузов. Российских вузов. Мелочь, казалось бы, и как это может отразиться на нашей "идентичности"? А самым непосредственным образом! Директор межвузовского центра по историческому образованию в технических вузах РФ, профессор Виктор Порохня говорит по этому поводу: "Совершенно очевидно, что в случае принятия такого решения молодые люди станут очень хорошим объектом для политических манипуляций. С каждым годом все больше выпускников технических вузов уходят работать в частный сектор или уезжают за пределы страны. Возможно, кому-то в этой ситуации и выгодно, чтобы молодые люди не знали историю своей страны и страны пребывания, в которую они могут уехать после окончания учебы". Таких людей гораздо проще ассимилировать другим культурам. Это только частный пример того, как российский народ отрывается от своих корней – хотя главный его корень был подрублен после 1917 года... И теперь остается только надеяться, что прорастут новые.
Все новости...
