"Веселые ребята" празднуют юбилей

Слава Орловой началась с этой роли. Слава ее специфических экранных героинь, становящихся принцессами. Так Анюта из "Веселых ребят" превратится в Дуню-"Стрелку" в "Волге- Волге", гонимая американская артистка Мэрион Диксон станет звездой советского цирка в одноименном фильме, а забитая Танька перевоплотится в депутата Верховного Совета в "Светлом пути". Но эти фильмы впереди у едва ли не самого успешного советского режиссера Григория Александрова - мужа Орловой.

Идею "Веселых ребят" он вывез из своей загранкомандировки (в которую отправился в качестве ассистента великого Эйзенштейна) в Америку и Мексику. Потому-то фильм и вышел вполне голливудским, а мотив " Марша веселых ребят", который мэтр напел Дунаевскому, звучал как "мексиканский, народный такой мотивчик". В то время как поэт Безыменский и вовсе утверждал, что "Марш" похож на песню мексиканских повстанцев, поэт Кирсанов, в свою очередь, обнаружил и в "песне Анюты" собственных стихи. Разумеется, куда более очевидно было то, что Александров заимствовал из заокеанского кинематографа многочисленные комедийные трюки, шутки и гэги. Но только кто этого не делал?

Впрочем, вся эта критика и гроша ломаного не стоила, ибо уже задолго до выхода фильма на широкий экран его посмотрел с кремлевской простыни товарищ Сталин и всячески одобрил. Надо было чем-то подбодрить народ после убийства Кирова, а кто же мог это сделать лучше Орловой и Утесова? Последний к тому времени был уже известен не только блатным репертуаром - "мурками" да "гоп со смыками", но и джаз-ансамблем. И хотя детище Утесова прессе чаще поругивали, чем хвалили, но все же в ярком таланте артисту не отказывали. И в качестве сюжета для фильма и взяли продолжение истории музыканта из джазового водевиля "Музыкальный магазин". Леонид Утесов стал Костей с говорящей фамилией Потехин.

Орлова - звезда оперетточных подмостков, со своим "нездешним" стилем игры, великолепным голосом и очевидными танцевальным способностями. К тому же красива, даже что-то аристократическое в чертах лица. Это уж потом Александров узнает, что она - в родстве с самим Львом Толстым. Он аплодировал ее Периколе. Умный режиссер и красивый мужчина тотчас же понял, что именно рядом с такой актрисой и такой женщиной ему обеспечена слава.

Начались съемки. В Гаграх, где Орловой приходилось вживую исполнять сложнейшие трюки и сражаться с быками, в Москве, где съемочной группе разрешили работать даже в "святая святых" - Большом театре. Единственно, что настораживало Александрова - как вспоминают некоторые из старожилов - слишком уж близкий тандем Орловой и Утесова. А потому сразу же после съемок картины режиссер и актриса поженились, став самой знаменитой кинопарой за всю историю советского кино.

Ну а фильм? Он имел невиданный успех, невзирая на то, что никто не знал, кто же написал сценарий к картине, ибо и В. Масс, и Н. Эрдман (автор "Самоубийцы") были уже в местах не столь отдаленных, а их фамилии изъяла из титров цензура.

Фильм-сказка, фильм-мечта, да в котором еще и мультипликации нашлось место - он идеально отвлекал. Отвлекал от того, что творилось вокруг, в пору уже наступавшего "большого террора", инициированного Сталиным в связи со все тем же убийством. "Веселые ребята", действительно, были лишены политического занудства и соцреалистической демагогии. Просто тогда это было еще не нужно. Не требовалось. Это появится позже - в пору Анюты, Марион Диксон и Тани. А пока вся страна распевает все то же Марш и подмурлыкивает лирическое "Сердце". Орлова и Александров получают (единственные в стране) неприкосновенный статус, а джаз Утесова больше не музыка, чуждая советскому слушателю, а одна из составляющих "большого стиля". Зародившийся под звуки марша и еще не столь заметный, как потом, он станет визитной карточкой советского киноисскуства. Однако мало кто будет связывать с ним первую комедию Александрова. Ведь вместо песен про "будни великих строек" в ней пелось про разгоревшийся утюг, а герои были наряжены в столь экзотические одежды, что, можно было подумать, что перед тобой не советский павильон, а голливудская "фабрика грез". В то время как в Советском Союзе работала совсем другая фабрика. Других грез. Грез наяву.