Убийство Анны Политковской – политическое преступление. Пожалуй, сегодня это то единственное, в чем согласны друг с другом власть, представители общественности и сами журналисты. Сомнений нет и у следователей. Не потому, что известная журналистка не была ограблена. А хоть бы и была... Следователи – они, как и многие в нашей стране, знали, о чем писала Анна Политковская и как она писала. Потому и основную версию с самого начала связали с профессиональной деятельностью убитой.
Здесь консенсус заканчивается. И начинается истерика. Кажется, что правда лежит на поверхности: надо лишь быстрее другого сжать ее в кулаке и метнуть в выбранного по вкусу врага. Вкусы разные, потому и обвинения соответствующие: от "оранжевых тварей" до "преступного режима". Склониться над еще не преданным земле телом журналистки, просто по-человечески помолчать – в голову не приходит. Нет согласных и несогласных – только враги, только крайности. Гибель не должна становится уделом рутинных следственных действий. Она должна стать лозунгом, обличать и пропагандировать. Российский заквас на крови, одним словом.
Политковская умела наживать себе врагов. Это знали все, включая власть. Не все считали, что она объективна и до конца ответственна в своих многочисленных журналистских расследованиях и правозащитных комментариях. Но ее пристрастность была высшей пробы. Той, что делает человека в профессии Личностью с большой буквой. Анна Политковская была авторитетна своей честностью и бескомпромиссностью в борьбе с теми, с кем считала себя обязанной бороться как журналист и как правозащитник. Ее было невозможно купить, уговорить, вынудить.
Об этих качествах журналистки знали не только в редакции "Новой газеты". Не только ее читатели. Не только власть – и в Москве, и на Северном Кавказе. Об этом знали те, кто заказал убийство Анны Политковской. Потому что только убийство за принципиальность делает преступление политическим. Оно и стало таким, потому что таким задумывалось.
Как журналист – как любой журналист в сегодняшней России – Анна Политковская не представляла никакой опасности для власти. Она могла раздражать, злить, создавать отдельные неудобства – не более того. Политическую ситуацию сегодня пытаются раскачать многие – это правда. Но правда также и в том, что темой беззаконий на территории Чечни, или в российских Вооруженных силах, или в российских тюрьмах этого уже не сделать. "Материковая" Россия давно потеряла интерес ко всему, что творится на юге страны. Две тяжелейшие войны, жуткие теракты в Москве, Волгодонске, Беслане сделали свое дело. Граждане в своей массе предпочли с отвращением отвернуться от проблем на юге. Это неправильно, это позорно, за это стыдно – но это так. О Кавказе вспоминают только тогда, когда разбираются с выходцами оттуда в исторических российских регионах. Когда нет спроса общества на законность в той же Чечне, или в Дагестане, или в Ингушетии – у чиновников нет и необходимости бояться ответственности за то, что там происходит. А значит – бояться таких, как Политковская.
С другой стороны, власти всегда нужны оппоненты. Умной – для того, чтобы спорить и через это совершенствоваться. Той, что поглупее – просто для приличия. Не станем судить нынешнюю власть в этих категориях. Но по всему следовало, что немногие из идущих вразрез с генеральной линией – а Анна Политковская была в их числе – выставлялись как аргумент в пользу плюрализма. Их прессинговали, их обличали (за дело или лживо) в "опасных" связях с иностранными фондами и "оранжевыми" институтами. Но ими и дорожили. Потому что без настоящих оппозиционеров любая власть в современном мире теряет свою легитимность. А сегодняшняя российская власть такой легитимностью в глазах международного сообщества дорожит – не признать этого не возможно.
Потому-то убийство такого человека, такого журналиста и такого правозащитника как Политковская должно было стать шоком для властей. Ударить по ним сильнее – вряд ли возможно. Тот, кто приказал нажать на курок, не только подло убивал беззащитную женщину, но и стравливал друг с другом представителей гражданского общества, общества остального и власть. Стоит взглянуть на комментарии этой трагедии в интернет-форумах. Ненависть и агрессия в них – она ведь не от чиновников, не от должностных лиц силовых органов и не от людей из окружения Рамзана Кадырова. Это выражение чувств обычных граждан России. В них – вся условность сегодняшнего гражданского мира и согласия. В них – сомнение в необратимости позитивного движения вперед без крайностей и насилия.
В этом – и самое главное. Убийство Политковской перекликается с недавним убийством зампреда Центробанка Андрея Козлова. Общее в них – ставка на максимальную публичность акции. На демонстрацию нестабильности. На обличение государства через импотенцию его правоохранителей. Ставка – на сокрушение робкой надежды, что худшее уже позади. Разменной монетой всякий раз становится тот, кто более других состоялся в публичном пространстве. Как банкир, как оппозиционер, как журналист. В этом – столь страшное в своей простоте искусство провокации.
Вызов, таким образом, брошен тому, в кого и метили, – государству. И оно этот вызов примет. Не потому, что власти любили покойную Анну Политковскую. А потому, что не потерпят шантажа. Думается, что преступников найдут – кто бы они ни были.
Все новости...
