Россиянам пора запасаться черной икрой

Любителям черной икры нужно собрать все свои средства, какие только есть, и насытиться этим деликатесом на всю оставшуюся жизнь – до полного отвращения, как у Верещагина в "Белом солнце пустыни". Так наесться, чтобы больше уже не хотелось никогда. Ибо, если захочется, то может оказаться поздно – икры элементарно не будет. То есть не будет вообще. Скажете, слишком мрачное предположение? Отнюдь.

Да, конечно, пока в магазинах (во всяком случае, московских) черной икры, что называется, завались. Цены, правда, кусаются, но они все-таки раза в три ниже, чем в Европе. Между тем, по данным бывшего Госкомрыболовства (после реорганизации правительства – федеральное агентство), в прошлом году производство черной икры в России сократилось по сравнению с 2002 г. почти в два раза – до 50 тонн. Для сравнения: четверть века назад только на экспорт отправлялось до 2 тыс. т в год. Как говорится, почувствуйте разницу. Ныне Россия не выбирает даже свою экспортную квоту в размере всего-то около 32 тонн.

Кстати, еще насчет поставок на внешний рынок. За рубежом уже начинают забывать, что такое "русская икра". Если в первой половине 90-х гг. Россия сохраняла на международном икорном рынке доминирующие позиции – до 2/3 мирового экспорта, – то затем буквально в течение двух-трех лет эта доля сузилась сначала до 40%, а к началу нынешнего десятилетия стала меньше 20%. Падение производства и экспорта черной икры, равно как другой продукции осетровых, было обусловлено резким сокращением популяции этих рыб в Каспийском бассейне, на 90% "ответственном" за насыщение мирового икорного рынка. Это вынудило такую структуру ООН как СIТЕS (Конвенция по международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения) взять поставки черной икры из данного региона под свой контроль. С 1998 г. СIТЕS распределяет между прикаспийскими странами (по их заявкам) квоты на вылов осетровых и экспорт черной икры. При этом больше половины (54% в 2003 г.) суммарной квоты достается Ирану – в два с половиной раза больше, чем России. Можно сказать, что Россию "обижают", хотя ей принадлежит ведущая роль в воспроизводстве биоресурсов Каспия. РФ выпускает основную массу осетровой молоди – до 60 млн мальков в год, тогда как Иран – 20 млн, причем и эта официальная цифра не внушает особого доверия. В отдельные годы на рыбоводные заводы для искусственного воспроизводства осетровых направляется половина легально выловленной в России рыбы этих пород. Что, кстати, объясняет, почему российская квота на вылов в полтора раза выше в процентном отношении квоты на экспорт осетровой икры. Россия работает как бы за всех и на всех. С такой поправкой выделяемая ей икорная квота – вовсе не "обидная", это тот самый объем, который можно освоить без ущерба для популяции рыбы.

В Иране уловы осетровых тоже значительно сократились. Но есть один существенный момент. Масштабы снижения легальных уловов в Иране гораздо меньше, чем у соседей, по той простой причине, что, в отличие от России и других каспийских республик бывшего СССР, все иранские уловы – легальные; браконьерство практически полностью отсутствует. Поэтому-то и квоты большие (хотя есть подозрение, что Тегеран все же завышает свои заявки в СIТЕS, добирая затем до согласованных показателей за счет реэкспорта казахстанской и азербайджанской икры). В исламской республике установлена жесткая госмонополия на лов осетровых и производство черной икры. Самодеятельность в этой области карается вплоть до смертной казни. Если во время путины в зоне лова появляется неизвестное судно, то иранские пограничники его просто расстреливают, не утруждая себя выяснениями – кто, зачем и почему. На мировом икорном рынке Иран сегодня – безусловный лидер, тем более что государственная организация икорного бизнеса способствовала достижению и поддержанию высоких стандартов качества выпускаемой продукции. В настоящее время иранская икра считается на Западе лучше российской и стоит существенно дороже, причем это именно вопрос технологии, а не вкусовых отличий собственно икры персидского и русского осетра.

А вот качество российской икры в последние годы снизилось. Нередки случаи, когда западные клиенты вообще отказываются иметь дело с российскими поставщиками, объясняя это тем, что качество товара "непредсказуемо". А ведь на экспорт все же идет преимущественно легальная, а значит, произведенная в "нормальных" заводских условиях икра (речь идет об официальном экспорте, а не прямой контрабанде без всяких экспортных сертификатов). В этом смысле ситуация на внутреннем рынке гораздо хуже. Правда, нелегальное производство часто тоже поставлено на солидную промышленную основу, так что с качеством все в порядке, однако в фирменные баночки может быть закатана и кустарная, порой просто несъедобная продукция.

По многим оценкам, на внешний рынок уходит не более 10% браконьерской черной икры, остальное реализуется внутри России. Это "остальное" занимает 85-95% всех продаж икры на внутреннем рынке; схожие цифры называются применительно и к другой продукции осетровых рыб. Много это или мало в абсолютном выражении? По данным экологических организаций, браконьерские уловы осетровых в 10-12(!) раз превышают официальные (СIТЕS дает такую же оценку по всем 4 прикаспийским республикам бывшего СССР), то есть составляют в России не менее 5 тыс. тонн в год. Совокупный оборот продукции каспийских осетровых, нелегально произведенной в России, Азербайджане, Казахстане и Туркмении, СIТЕS оценивает в сумму свыше 1 миллиарда долларов в год. Это включает в себя и сбыт 1100 т браконьерской черной икры (можно сопоставить с экспортной квотой СIТЕS: в общей сложности 146,2 т для всех стран Каспия, а за вычетом Ирана – 67,4 тонны). При таких масштабах незаконного промысла мы довольно скоро можем стать свидетелями финала трагедии осетровых, начавшейся еще в 1958 г. со строительством Волгоградской ГЭС.

Волгоградская плотина отсекла основные нерестилища осетровых (было утрачено почти 100% естественных нерестилищ белуги, 80% – русского осетра, 40% – севрюги). Рыбоводные заводы, которые построили, чтобы компенсировать ущерб, на какое-то время выправили ситуацию, и поголовье осетровых стало расти, однако затем – по ряду причин, как биологического, так и технологического свойства – эффективность искусственного воспроизводства значительно снизилась. С начала 80-х годов поголовье осетровых опять стало сокращаться, а небывалый размах браконьерского промысла после развала СССР сделал ситуацию просто катастрофической. Если в конце 1970-х гг. количество взрослых особей осетровых в Каспийском море оценивалось в 142 млн штук, то в настоящее время – всего в 300 тысяч.

Когда-то на Каспии вылавливали до 50 тыс. тонн осетровых в год. Максимальный показатель после строительства Волгоградской ГЭС был зафиксирован в 1977 г. – 27,7 тыс. тонн. Затем уловы только снижались, причем все более быстрыми темпами. В российской части Каспия (кстати, лов осетровых в открытом море был запрещен в СССР в 1962 г., однако сейчас из всех прибрежных стран только РФ придерживается этого правила) официальные уловы с 1991 по 2003 год упали с 8090 до 450 т, т.е. в 18 раз. С учетом успехов браконьеров падение, конечно, не столь значительно, да только все, что они ловят, – это сверх т.н. "общих допустимых уловов", ежегодно вычисляемых КаспНИИРХ (Каспийский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства).

Для борьбы с браконьерством экологи предлагают самые радикальные и экстраординарные меры – вплоть до полного запрета продажи черной икры на внутреннем рынке. До этого, надо полагать, все же не дойдет. Но какие-то решительные действия, не только полицейского характера, власти просто обязаны предпринять – времени на раздумья уже не остается. Иначе и запрещать будет нечего. Как вид осетр, конечно, не исчезнет (чего, между прочим, нельзя априори сказать о белуге), но о вылове в коммерческих масштабах можно будет забыть.