ФОТО: AP

Lenty.ru: Война расширяется REGNUM: Победа Владимира Путина означает распад НАТО

Помощник заместителя госсекретаря США Мэтью Брайза сообщил в конце прошлой недели, что США не планируют обращаться к властям Грузии с просьбой о предоставлении территории под свои военные базы. Вашингтон рассматривает Грузию как стратегического партнера и намерен развивать с Тбилиси сотрудничество в сфере безопасности. Не более того.

Это заявление было сделано в ответ на слова главы грузинского МИД Григола Вашадзе, который в интервью одному из японских изданий в очередной раз подтвердил, что Грузия готова рассмотреть вопрос о размещении американских военных баз. Но Вашингтон отказывается, причем практически сразу после того, как Абхазия и Южная Осетия согласились разместить на своих территориях российские военные базы.

Разумеется, у Москвы есть свои проблемы в отношениях с этими двумя республиками. Решения по российским базам приняты пока на уровне правительств и подлежат утверждению в парламентах. Эти процедуры будут сопровождаться торгом, но в принципе вопрос о российских базах решен. И именно в этот момент США демонстративно отказываются от военной экспансии на Кавказе и даже не требуют ничего взамен. По мнению некоторых наблюдателей, это является доказательством того, что администрация Обамы окончательно списала Саакашвили в утиль и закрыла "грузинский проект".

Этот вывод справедлив только отчасти. Да, в Тбилиси с известной регулярностью проходят митинги под лозунгом "Миша, уходи!", создаются новые оппозиционные партии и движения, а в Вашингтоне продолжается бесконечный кастинг на роль нового президента Грузии. И весь этот цирк может продлиться и год, и два. Сегодня грузинская оппозиция связывает с намеченным на 9 апреля масштабным выступлением надежды на уход Саакашвили и проведение досрочных выборов. Но все это уже было полгода назад. В ноябре и повод был внушительный – год с жесткого подавления выступлений оппозиции в 2007-м. Тем не менее ничего не вышло. А все потому, что тех, кто готов взять на себя ответственность за происходящее в стране, среди лидеров грузинской оппозиции нет.

Все ждут благословения Вашингтона, а Обама, похоже, еще не решил, "то ли этого отмыть, то ли нового заделать". Американской администрации сейчас не до Грузии: с началом глобального кризиса вообще не очень понятно, за что хвататься – то ли за собственную экономику, то ли за "большую доску", на которой возникают все более интересные комбинации.

Сегодня средоточием главных внешнеполитических интересов США по-прежнему остается "большой Ближний Восток": Ирак, Иран, Афганистан и граничащий с ним Пакистан. Неизменными остаются и цели внешней политики. На днях Обама направил Конгрессу послание, в котором сказано следующее: "У нас будут самые мощные Вооруженные силы за всю мировую историю. Мы сделаем все, чтобы поддержать наше технологическое преимущество и защитить наши интересы, победить любого врага".

Это говорит лидер страны, чья военная мощь и так больше совокупных военных потенциалов любого из регионов мира. При таких возможностях разворачивание военной базы в любой точке планеты, в том числе в Грузии, является чисто техническим вопросом. Поэтому правы эксперты, рассматривающие временное отступление США в Грузии как элемент тактической игры вокруг Ирана. По их мнению, демонстративный отказ от высадки в Грузии означает, что сценарий вооруженной атаки на иранские ядерные объекты пока отложен.

С другой стороны, обещание начать переговоры с руководством Ирана без всяких предварительных условий тоже на время забыты. Об этом свидетельствует решение США продлить как минимум на год санкции против Ирана и заявления в духе Буша: "Действия Ирана противоречат интересам США в регионе и представляют чрезвычайную угрозу". Одновременно Тегерану предложены некоторые послабления в виде разрешения на торговлю сельскохозяйственной и другим видами продукции и участие в международных совещаниях на высшем уровне.

Американские эксперты объясняют столь разнонаправленные шаги тем, что новая администрация еще не выработала внешнеполитическую линию и стремится застолбить все направления сразу. Такое объяснение выглядит вполне правдоподобно, если вспомнить суетливые действия США в отношении Северной Кореи. Но гораздо более убедительной представляется версия, согласно которой в Вашингтоне решили временно заморозить конфликтный сценарий в отношении Тегерана и, используя предстоящие в этой стране президентские выборы, наладить отношения с местными элитами.

Делается это для того, чтобы иметь спокойные тылы после вывода основного контингента из Ирака в Афганистан. То есть речь идет о том, чтобы, сохранив за собой наступательную позицию – тут пригодится продление санкций, – добиться нейтрализации Тегерана, который значительно усилил свой авторитет в регионе после американской операции в Ираке. В этом деле США нужна помощь России, и Обама прямо говорит об этом. Отсюда обещание рассмотреть возможность пересмотра решений по ПРО и "дружественный жест" с отказом от размещения баз в Грузии.

Второе соображение, которым, сидя по всему, руководствуются в Госдепартаменте, касается вопросов ограничения обычных вооружений и нераспространения ядерного оружия. В конце этого года истекает срок действия договора СНВ-1, а это означает, что нужно быстро определять рамки нового договора, в противном случае мир может остаться вообще без какого-либо контроля над запасами вооружений. При этом, как уверены часть военных экспертов, договор о нераспространении ядерного оружия вряд ли удастся сохранить, если не будут достигнуты договоренности о сокращении обычных вооружений и ограничениях по ПРО. Все эти сюжеты тоже напрямую касаются России. Отсюда разговоры о " перезагрузке" между Россией и США и другие примирительные шаги Вашингтона, в том числе и применительно к развитию ситуации на Кавказе.

Провозгласив политику доверия с Москвой, администрация Обамы учитывает претензии, неоднократно высказывавшиеся российскими политиками в адрес Буша, который действовал вопреки интересам России на постсоветском пространстве. Сегодня Белый дом смягчил свою политику, но произошло это не из-за недовольства Саакашвили, а потому, что США нужно договориться с Россией по Ирану – или хотя бы сделать вид, что они к этому стремятся.